Через день ранним утром фургон известной в городе торговой фирмы подкатил к церкви. Двое сонных мужчин, подпиравших стену дома на противоположной стороне улицы, без интереса смотрели на происходящее.
В широко распахнутые Крисом двери церкви рассыльные стали вносить корзины бумажных цветов, над которыми развевались пышные султаны сухих трав. По указанию своего старшего расставляли их вдоль стен. Следом за ними вылез из фургона и Николай. Держа в руках букет, тоже пошел в церковь.
— Вот он! — встрепенулся один из мужчин. — Держи его!
На его пути встал Крис. На лице возмущение, на шеекрест, под потертым облачением перекатываются бугры мощных мышц.
— Остановись, нечестивец! Человек пришел в дом Бога! Ты можешь решать с ним свои земные дела, когда он выйдет отсюда.
— Это в Лондоне тебя научили так уважать святость храма? — не скрывая враждебности, спросил один из рассыльных.
Что-то пробурчав, мужчина отступил. Его напарник бросился бегом за подмогой.
Вскоре стали собираться гости и просто любопытные. Одним из первых пришел и по-хозяйски все осмотрел дядюшка Реден. Внимательно выслушал жалобу взволнованного агента, сочувственно развел руками, после этого разрешая ему войти в церковь и встать в сторонке, чтобы следить за женихом. Торжественно прошествовал отец Хри- стопулос. В бричке прикатил Кузьма, привез с собой пышнотелую розовощекую супругу, бойко поглядывавшую по сторонам.
Народ прибывал. Особняком от остальных держалась группа одетых в штатское загорелых парней. Возле них суетился мистер Каупервуд, то одному, то другому шептал какие-то наставления, сам не раз выбегал из церкви, проверял наружные караулы. После этого каждый раз с беспокойством поглядывал на Николая, — не исчез ли за это время?
' Видно, за войну не очень-то набрался полевого опыта, если при обычном задержании так нервничает. Да и ребята у него подобраны какие-то неказистые, держатся неуверенно, все по сторонам озираются. Если на что и смотрят внимательно, так только на дамские декольте. Встали кучей, случись стрельба, друг друга перебьют.
С важным видом подошел Кузьма. Как и положено шаферу, внимательно осмотрел жениха, приколол ему в петлицу цветок. Незаметно для других подмигнул и, словно вспомнив боевые дни, промолвил:
— Держись, ваше благородие. Этот старый хрен сопляков- новобранцев привел, им с тобой не совладать.
Невеста с подружками, хотя ненамного, но опоздала.
Венчание прошло как и положено. На непривычную православную церемонию пришли посмотреть многие. Как водится, кумушки успели досконально обсудить и одобрить и службу представительного отца Христопулоса, и мужественный вид новобрачного. Осудили молодую — собой ничего, но бледна и одеться могла бы понаряднее. А вот когда перед алтарем целовались, то к мужу-то прямо-таки присосалась. Дома, что ли, не нацелуются? Или это по-русскому обычаю так принято? Решили, что хитрит молодая — специально свои чувства всем показывает. Время военное, мужа, такого видного, найти непросто, да потерять легко.
После совершения обряда процессия во главе с молодыми чинно двинулась к выходу.
Все испортил служка, парнишка с родимым пятном на щеке. Люди еще не вышли из храма, когда он вздумал, верно ради экономии, гасить свечи. Неуклюже потянулся за одной, опрокинул стоящие рядом. Прямо на корзины с бумажными цветами, на султаны душистых трав из вельда.
Бездымное пламя столбом метнулось к потолку. Дружно взвизгнули женщины, невеста не ахнув повалилась на руки подружек. Отец Христопулос громко воззвал к небесам, дядюшка Реден схватился за сердце.
Стоявшие в дверях спутники мистера Каупервуда, как и следовало ожидать от необученных бойцов, словно стадо баранов, скучились вокруг своего командира. Не растерялся один лишь Кузьма, сорвал с себя пиджак, принялся сбивать пламя. Только от его махания огонь заполыхал вовсю.
Николай лишь успел пожать локоть жены и подался к боковой двери. Возле нее с каменным лицом стоял Крис, правая рука в кармане.
Дальше все решали секунды, в ладонях хрустнули стеклянные трубочки. Ударом ноги распахнул дверь, влево-вправо от нее выкинул наружу два заряда.
Ударило звонко и коротко, в окнах посыпались стекла, за стеной кто-то дико завыл. Стремительно бросился в облако поднятой взрывом пыли, на бегу швырнул по сторонам еще пару зарядов.
Слышал за спиной крики и выстрелы, но навстречу уже летел, распластавшись на конской шее, Макубата, вел в поводу второго коня. Прямо с седла метнул последний заряд и свернул на боковую улочку.