Стало трудно с водой. Соленую жижу из луж быки отказывались пить, а люди с отвращением глотали свои маленькие порции вонючей воды из бочонка, которую на стоянках выдавал проводник. Он сокрушался о том, что в нынешнем году уродилось мало диких арбузов, сладкая мякоть которых много раз выручала в прошлых походах. Хуже всего приходилось малышу бура, пить протухшую воду он отказывался наотрез.
На помощь пришел Тонтела. Он долго изучал окрестные заросли и, найдя наконец какое-то ползучее растение, стал возле него ударять камнем по земле. После каждого удара замирал и прислушивался, приложив ухо к самой земле. Наконец издал радостный крик и принялся копать. Вскоре извлек странный клубень размером с человеческую голову и торжественно вручил его женщине. Посоветовал снять толстую бурую кожуру и выжать сок из бледной пористой мякоти. Действительно получилась почти полная кружка мутноватого сока. Предварительно попробовав его, женщина сообщила, что он напоминает яблочный сок, а Тонтела заверил, что этот клубень часто выручает местных охотников.
Однажды во время дневной стоянки один из погонщиков подбежал к проводнику и принялся с жаром что-то говорить. Заинтересованный Николай подошел поближе и понял, что речь идет об опасности, угрожающей каравану. Заметив, что старый бур очень серьезно слушает это сообщение, на всякий случай взял из фургона карабин.
— Что случилось? Патруль? Львы?
— Появился Цанг, — мрачно буркнул проводник. — С самого утра чувствую, что-то должно случиться.
Крепче привяжите быков и все укройтесь в фургонах. Как только спадет жара, уходим из этого места.
— Что это такое? Можно взглянуть?
— Один не ходи, возьми провожатого, и оба быстро возвращайтесь.
К счастью, идти оказалось недалеко. Шедший впереди погонщик остановился и молча показал на низкий колючий куст, на ветке которого неподвижно сидел богомол. Не тощий, похожий на сухой сучок, а крупный, длиной в добрую пядь, ярко-зеленого цвета. Он повернул треугольную головку, и два его больших выпуклых глаза уставились на подошедших людей. Словно в знак приветствия богомол поднял свою переднюю лапку, увенчавшую крючковатыми коготками.
— Цанг велит нам уходить, иначе случится беда, — погонщик потянул Николая за рукав. — Вот, уже начинается!
Воздух над дальними кустами начал густеть и нечто длинное, с развевающимися то ли волосами, то ли перьями, встало, качнулось раз-другой и исчезло. За спиной кто-то прошелестел в траве, негромко зашипел, горячо дохнул в затылок. По ближайшему склону, словно стайка бесенят, скатились и пропали клубочки пыльных вихрей.
В лагере уже были потушены костры, животные стреножены, а люди укрылись под фургонами. Сидя рядом с проводником, Николай спросил:
— Понимаю, что такая сильная жара вызывает движение воздуха и возможна песчаная буря, но причем здесь богомол?
— Бушмены и некоторые кафры это насекомое за бога почитают, зовут Цангом. Верят, что он следит за порядком на земле и в пустынной местности является путникам, предупреждает их о грозящей опасности. Ты не улыбайся, встреча с богомолом — примета верная. Меня она никогда не обманывала. Мы и правда слишком уж близко подошли к краю пустыни. Думаю, что линию патрулей уже обошли. Вот переждем бурю и повернем прямо на север.
Тем временем поднялся сильный ветер и целые стаи пыльных вихрей метались среди зарослей. Они становились все выше и толще и скоро уже массивная желто-бурая колонна песка двигалась мимо стоянки каравана. В высоту она достигала метров пятьдесят, а над ней вращалось грибовидное облако пыли. Извиваясь и покачиваясь, смерч двигался с жутким свистом и шипением, вырывая на своем пути пучки травы и целые кусты.
Внезапно он повернул в сторону и приблизился к фургону, под которым укрылись Николай и проводник. Сверху посыпались песок, мелкие камни, ветки, и фургон встряхнуло так, словно он на полном ходу налетел на какое-то препятствие. Раздался сильный треск, и смерч распался на две колонны меньшего размера. Одна из них рассыпалась, но другая уползла в заросли, оставив на земле кривую борозду.
Смерч наделал бед, сорвал с фургона часть верха и разбросал вокруг тюки с материей и мукой, которые проводник вез на продажу. Лежавшие сверху одеяла унесло, и их пришлось собирать по окрестным кустам. А вот шапка одного из погонщиков совсем пропала. Сам он имел неосторожность в последний момент вылезти из-под фургона, чтобы укрыться от приближающегося смерча под соседним. Но добежать не успел, воздушная волна сбила его с ног и швырнула в кусты. К счастью, бедняга отделался лишь испугом, легкими ушибами и царапинами.