На следующее утро караван резко повернул на север.
Прошло еще несколько дней пути и местность заметно изменилась. Кончились заросли кустов и песчаные поляны, все чаще стали встречаться деревья, которые, словно в парке, стояли друг от друга на почти одинаковом расстоянии. Многие из них сбросили листву на время сухого сезона и не давали никакой тени. Их вершины сливались в однообразную серую ленту, которая скрывала горизонт и не позволяла смотреть вдаль. Старый бур пояснил, что началась саванна, и уверенно вел караван от одного источника воды до другого. Жажда уже не донимала путников.
Каждое утро в сопровождении Тонтелы Николай отправлялся на охоту. Теперь на пути встречались не только немногочисленные стада жирафов, плавно скользивших сквозь заросли, но и какие-то крупные антилопы с длинными кривыми рогами. Сухие заросли кончились, и на травянистых полянах зверья было предостаточно. Раздобыть дичь не составляло особого труда. Тонтела неплохо разбирался в следах, а Николай редко давал промах.
Правда, первая охота началась с большого конфуза. Николай не торопясь подходил на верный выстрел к стаду мелких светло-рыжих антилоп с белыми боками. Тонтела неслышно крался позади, сжимая в руках ассагей, с которым теперь не расставался. Негромкий, словно пистолетный, выстрел раздался справа, и фонтанчик пыли брызнул совсем рядом.
Реакция у Николая была хорошей всегда, а за время войны он научился действовать мгновенно. Метнулся за ближайший ствол дерева и дважды выпалил по кустам справа. В ответ щелкнуло откуда-то сверху, и третий выстрел сделал навскидку в переплетение древесных ветвей. Только тогда и сообразил, что человек не может скрываться среди этих тонких сучьев и что последний выстрел сделал в чистое небо. Осмотрелся по сторонам и увидел, как из-за соседнего дерева показалось испуганное лицо Тонтелы.
— Маета, ты здоров?
— Что это трещало?
— Это лопаются стручки дерева «миомбо», в сухой сезон пришло время их созревания. Белые люди называют его «стреляющим деревом».
Словно в подтверждение слов Тонтелы, громкий треск раздался с другой стороны и крупные семена, словно картечь, шагов на двадцать разлетелись вокруг. Но теперь этот звук уже не казался похожим на выстрел.
Николай плюнул с досады. Чтобы как-то исправить неловкость, пошутил:
— Это, наверное, ваш Цанг меня сбил с толку.
Но Тонтела к этим словам отнесся весьма серьезно.
— В этих краях Цанг уже не властен. Здесь верят в великого Молимо, который принимает вид змея или слона. С первой добычи ему лучше оставить часть, а то он может наслать такую жару, что человек сойдет с ума.
На том и порешили. После удачной охоты оставили в кустах для Молимо голову антилопы.
Чем ближе подходили к долине Замбези, тем больше становилось животных. Большие стада самых разнообразных антилоп встречались постоянно. Проводник и Тонтела называли их породы, но Николай даже и не пытался запомнить, у кого из них какие рога, какие пятна на шкуре и какие повадки.
Зебры, кабаны, страусы, буйволы и другая живность паслись повсюду, в иных местах берега озер и ручьев казались белыми от собравшихся там пеликанов и цапель. В тени деревьев, которые не сбросили листву, кормились слоны, высоко задирали хоботы и целыми охапками обрывали молодые побеги. Иные из них бивнями срывали кору с приземистых пузатых баобабов, чтобы полакомиться их мягкой и сочной древесиной. Неподалеку дремало семейство львов, переваривавших свою ночную добычу.
Но по ночам к лагерным кострам львы приходили целыми стаями. Два могучих риджбека, с которыми всю дорогу не расставался проводник, только глухо рычали при виде вспыхивавших в зарослях чужих глаз. Псы отлично понимали, что силы слишком неравны и от фургонов не отходили. Николай взялся было за карабин, но проводник остановил его.
— Не трать патроны зря, всех их не перестреляешь.
— Так нападут же, вон как грозно ревут!
— Это голодные львы в кустах страдают, а на добычу идут вожаки-самки. Ты подожди, пока какая-нибудь из них не осмелится выйти на свет костра.
Немного погодя одна из львиц действительно выступила из темноты. Псы яростно взвыли, заволновались стреноженные быки, но проводник выстрелил без промаха. Утром он отрубил голову львице, содрал с нее шкуру и все это укрепил на крыше одного из фургонов. Так потом и ехали, сопровождаемые тучами мух и запахом падали. Но теперь по ночам львы не подходили к лагерю близко.