Самыми активными охотниками в саванне были пятнистые собаки. Большеглазые, с широкими ушами, они неустанно следили за всем происходящим. Их шкуры, покрытые белыми, желтыми и черными пятнами, позволяли внезапно исчезать и так же внезапно появляться среди густой травы и кустов. Несколько раз можно было видеть, как они выслеживают отставших от стада антилоп и зебр, а потом быстро расправляются с ними.
Глядя на их охоту, Николай только головой покачал — действуют точно по учебнику тактики: разведка, погоня, засада…
На проходивший мимо них караван звери, казалось, не обращали внимания, но все же с дороги уходили и держались на приличном расстоянии. Проводник и сам порой останавливался, чтобы пропустить идущие на водопой стада буйволов. Тем более, что грузные быки, словно боевые патрули, окружали самок и телят и весьма недружелюбно посматривали на всех встречных. Пережидали и слонов. Эти шли плотным строем, уверенные в своей силе и неуязвимости, но старались и сами не приближаться к людям. Только один раз трое слонов преградили путь фургонам, встали поперек дороги, грозно растопырив уши. Средний из них вытянул хобот и громко завизжал.
— Спокойно, не надо бояться, — сообщил проводник. — Это слонихи-девчонки, им лет по десять — двенадцать. Они просто шалят, нас пугают. Сейчас сами уйдут.
Из-за кустов бесшумно появилась серая громада с длинными кривыми бивнями — видно, кто-то из вожаков стада. Осуждающе хрюкнула, и озорницы исчезли в зарослях.
— На этих равнинах места всем хватает, между собой звери умеют ладить. Хищники нападают, только если они голодны, да и то убивают больше больных и старых. Люди здесь почти не бывают, предпочитают селиться поближе к Лиамбье или «Большой воде». Она же Замбези, но так ее чаще называют англичане и другие поселенцы.
— Ну вот когда города и дороги здесь построят, то зверям места и не останется. Будут фермеры землю пахать, а в саванне пасти коров и овец.
— До этого дойдет не скоро, — проводник хлопнул себя по колену, а затем раскрыл ладонь. — Смотри, вот самая опасная тварь в этих местах. Если бы не она, то местные племена давным-давно и сами бы эти земли заселили.
Николай увидел довольно крупную бурую муху с поперечными желтыми полосами на брюшке. Догадался.
— Это и есть муха це-це?
— Она самая. Из-за нее нам и приходится петлять, обходить болота и низины, а через ручьи переходить только в прохладные часы. Иначе от ее укусов все наши быки давно бы передохли, да и мы сами могли бы тяжело заболеть.
— Есть от нее какие-нибудь средства?
— Европейские врачи ищут, а африканские знахари смешивают коровий навоз с жиром льва и обмазывают быков. Говорят, что некоторым помогает. Но лучше всего просто обходить стороной все низины, где обитает эта муха и к тому же иметь запасных быков. Вот когда построят железную дорогу, можно будет до Замбези добираться быстро и безопасно.
— Нам-то долго еще до нее добираться?
— Думаю, завтра и начнем спуск в долину.
На следующий день утро было ясным и с перевала открылся чудесный вид. Цепи поросших лесом гор — зеленых, синих, голубых, — словно морские волны, уходили вдаль и сливались у самого горизонта. Спуск к «Большой воде» прошел нормально и через некоторое время уже можно было различить странное белое облако, неподвижным столбом вставшее над долиной. Не дожидаясь вопроса, проводник ткнул кнутовищем в его сторону.
— Это облако брызг и водяной пыли над водопадом. Его видно уже за сорок километров. Сейчас в верховьях Замбези идут дожди и вода в реке стоит высоко. Когда будешь рядом с этим водопадом, от его шума не услышишь собственного голоса. Местные племена считают, что в нем обитает грозное божество, молятся ему и жертвы приносят. На их языке этот водопад называется «Моси-оа-тунья», что значит «дым, который гремит».
— Первый раз слышу это название.
— Теперь его все чаще именуют водопадом Виктория. Его открыл английский путешественник Давид Ливингстон. Лет пятьдесят назад он одним из первых европейцев добрался до этих мест, а потом описал водопад в своей книге. Назвал его так в честь британской королевы Виктории.
ГЛАВА 45
Низкий берег Замбези порос кустами и высокой травой, но у перевоза вся земля была изрыта колесами фургонов, истоптана быками и мулами. По широкой реке сновали легкие пироги. В заводи вблизи берега, словно клопы-водомерки, бегали по воде мальчишки. У всех в руках шесты, к каждой ноге привязано по заостренной доске. Ловко балансируя на них, выискивали съедобных улиток и дико шумели, чтобы распугать крокодилов.