За этими разговорами доплыли и до границы долины, где каналы уже заканчивались. Дальше начался подъем по склону холма. На его вершине Николай оглянулся и невольно залюбовался видом зеленой долины с россыпью деревень, многочисленных озер и проток. На западе, у самого горизонта, блестела лента широкой Замбези, за которой в голубой дымке угадывался противоположный край долины. Повернулся в противоположную сторону и увидел так хорошо знакомую серо-бурую, выжженную солнцем саванну с кучками редких деревьев.
Ну и занесло молодца! В самую середину Африки, в настоящее негритянское царство-государство! О том, что оно существует, мало кто и знает. Верно, о Древнем Египте больше известно, чем об этой стране народа лози.
— Маета, мы почти пришли. Смотри, вон селение кузнецов, — проговорил Тонтела и указал на кучку домов и навесов, неподалеку от которых поднималось несколько плавильных печей.
А вот частокола вокруг селения и нет. Значит, не на него надеются, защиту видят в своем мастерстве.
Ух ты, сколько шлака нагребли, целые горы! В сторонке отдельно руда и древесный уголь приготовлены, а у одной из печей народ суетится, качают воздух мехами. Ведут плавку. Сами печи построены конусом, узким концом кверху. Хотя и не высоки, но с боков приделаны лестницы, чтобы было удобнее засыпку руды и угля вести. Рядом и сама кузница, стук идет на всю округу.
Навстречу посетителям вышел старейшина кузнецов. Приземистый немолодой человек с широкими, словно клешни краба, кистями рук. Как и принято в этих краях, старейшина присел и похлопал в ладоши, вежливо поприветствовал гостей. На белого человека пялиться не стал, словно такое зрелище ему не в диковинку. Тонтела выговорил длинное приветствие и начал было объяснять, зачем пришли, но запутался.
Николай отстранил его.
— Уважаемый мастер, только ты можешь мне помочь. Горн у тебя в работе? Индуна приказал мне из этих штук понаделать гвоздей. Одну из них возьми себе в подарок, это хорошая сталь.
Не дожидаясь ответа, прошел в кузницу. Там вместо наковальни лежал плоский камень, но все остальное было в наличии — молоты, клещи, горн с мехами и прочее. Оборудование, конечно, не заводское, но и не пещерный век. Штыки на гвозди перековать вполне можно. Осмотрел кучи древесного угля, взял кусочки на пробу, растер на ладони, понюхал. Вспомнил, как на полигоне старый мастер рассказывал, что в старину для плавки стали отбирали особый «звонкий» уголь. Сам тоже расколол кусок, прислушался к звуку и уверенно указал:
— Засыпайте в горн вот из этой кучи!
— Лучший уголь выбрал, из дерева «мофу»! — ахнул кто-то из подмастерьев, но сразу же смолк под грозным взглядом старейшины.
Требование поставить к горну еще одного паренька с мехами, чтобы огонь раздували изо всех сил, было выполнено немедленно. Так же быстро доставили в кузницу и большую глиняную миску с арахисовым маслом.
Пока штыки калились в горне, Николай еще раз осмотрелся. В дальнем углу увидел несколько длинных кованых стержней, у одного конец как бы разорван взрывом. Взглянул поближе — ну, так и есть. Самая настоящая пищаль, вроде тех, что в Петербурге в Артиллерийском музее хранятся. Наклонился к стоявшему рядом мастеру, негромко сказал:
— Неплохая работа, только пороха много положили. Его тоже сами делали или взяли привозной? Если не хочешь, не говори…
Но мастер ответил с нескрываемой гордостью, считай, признал за своего.
— Порох делали сами, но привозной сильнее. Однако ружья получаются тяжелые, при выстреле отдача, человека валит с ног, ставим их только на боевые пироги. А вот пулями мы снабжаем всех стрелков в войске литунги.
— Это правильно, — согласился Николай. — Чужим оружием много не навоюешь, надо иметь свое. Вы только в будущем свои изделия в масло опускайте, они закалятся, будут крепче… Сейчас дай мне в помощь самого сильного молотобойца.
Встал у горна и не без умысла — колдовать так колдовать! — срезал клок от уже порядочно отросшей своей бороды и бросил в огонь. Рявкнул во весь голос:
— Подавай!
Работу сделали играючи. Длинные кованые гвозди один за другим летели в миску с маслом, шипели, окутанные паром. А в конце работы Николай созорничал, так шарахнул по каменной наковальне, что отколол от нее край.
Среди присутствующих в кузнице словно стон прошел — Бокондо! Расстались друзьями, а старшина кузнецов даже проводил гостя до самого канала, лично нес связку откованных гвоздей. Английский штык заткнул себе за пояс, чтобы все видели подарок.
Когда вернулись домой, Николай устроился в углу двора, куда слуги принесли много горячей воды и какие-то духовитые корешки, которые мылились не хуже настоящего мыла. Долго отмывал пот и сажу. Днем остался доволен. Дело сделал, а заодно показал и свое умение. Пускай теперь все судачат о таинственной силе иностранца.