Утром разбудили приглушенные женские голоса, доносившиеся из соседней комнаты, где обычно на циновках расставляли подносы и миски с едой. Одна из служанок громким шепотом сообщала своим подругам нечто такое, что вызывало в ответ возгласы удивления и громкое хихиканье. Понял, что речь идет о нем, и стал слушать с большим интересом.
— Пока он мылся, мы все рассмотрели.
— Кожа-то у него разноцветная! На лице красная, тут розовая, а вот здесь совсем белая!
— Фу, да он как хамелеон!
— Волос на нем, как на обезьяне.
— Да у всех белых людей губы тонкие, как у обезьян!
— А носы длинные — птичьи.
— А вот если… то дети какие будут?
— Ха, Муленга, ты никак за белого замуж захотела выйти!
— Спроси старую Канду, она видела таких детей. Говорит, что кожа у них желтая, а глаза красные.
— Хуже альбиносов.
— Если замуж пойдешь, тебя белые женщины изведут. Они же все ведьмы.
— Это точно. Как бы иначе они смогли жить со своими мужьями, с их бешеным нравом.
— Канду говорит, белые только по одной жене имеют.
— Хи-хи-хи! Да они же настоящие дураки! Не понимают, что если у мужа несколько жен, то все работы по дому легче делать и дети растут здоровыми.
— Да и в доме больше порядка. Жены хотя и ссорятся между собой по пустякам, но всегда уговорят мужа не делать глупостей!
— Говорят, что если у них родители умирают, то дети остаются совсем одни. Таких сирот собирают в специальные дома, где за ними присматривают совсем чужие люди! Родня не помогает!
— Фу, какие дикари!
— Это все у них от жадности. Поэтому белые люди и не живут на одном месте, бродят по чужим странам в поисках богатства.
— Все они колдуны или блаженные!
Чтобы не расхохотаться, Николай прикусил губу. Ну, бабы, все по косточкам разобрали! Вот бы господам из клуба в Кейптауне их послушать. Тогда бы дискуссия о «благородной миссии» белого человека в отдаленных странах приобрела бы несколько другое звучание.
ГЛАВА 49
Разборка и привидение в порядок оружия заняли много времени. Оказалось, что большая часть собранного уже ни к чему не пригодна. Но тем не менее четыре десятка воинов удалось вооружить винтовками Ли-Метфорда и обеспечить некоторым запасом патронов.
Эту дружину Николай не обременял муштровкой, но с первого же дня требовал, чтобы все подчиненные научились хранить оружие. За исполнением приказа следил Тонтела и старался не хуже кадрового сержанта. Внушал, что оружие белого человека требует гораздо большей заботы, чем копье или боевая палица, и его нельзя бросать где попало. Оно извергает пламя, но от соприкосновения с землей теряет свою силу. Точно так же, как и молния, которая сверкает на небе, а потом скрывается под землей. При этом ссылался на увиденное своими глазами на недавней войне и на опыт белых охотников за слонами и арабских торговцев.
Невнимательных слушателей пару раз проучил бамбуковой тростью.
Со временем приступили и к стрельбе. Попавший в мишень, человеческий силуэт, намалеванный на доске, в качестве награды получал стреляную гильзу, которую потом носил на шее как знак отличия. Однако ограниченный запас патронов не позволял часто проводить стрельбы и меткость оставляла желать лучшего. Да и слишком сильна была у многих воинов вера в поражающую силу грома выстрела, а не удара пули. Кроме того, пришлось и самому индуне пояснять, что для новых винтовок требуется тщательный уход и специальные патроны фабричного изготовления. Но эту проблему решили довольно быстро. Отборные люди, получившие точные указания, где и что именно искать, и снабженные необходимой суммой, были посланы в португальскую Анголу за боеприпасами.
Однако выносливостью, сообразительностью и дисциплиной своих воинов Николай был доволен. А когда увидел боевые танцы других воинов индуны, то понял, что это не столько пляски под дикую музыку местных оркестров, сколько своего рода строевые учения, во время которых каждый из них учится не только владеть своим оружием, но и действовать совместно с товарищами, четко выполнять приказы начальников.
Как-то индуна зашел в строение, в котором теперь был устроен настоящий арсенал, чтобы узнать, как идет обучение его нового отряда. После того как обсудили текущие дела, Николай похвалил воинов за усердие. Индуна расплылся в довольной улыбке.
— Мы их специально отбирали из потомственных военных семей. Их деды воевали еще в полках-импи самого Чаки. В бою каждое импи и все его воины знали, что надо делать. Начальники заранее советовались, как лучше вести сражение, и все импи действовали по плану, одни охватывали врага слева и справа, другие били в лоб. Ничто не могло остановить их, ни река, ни горящая саванна. Только смерть. Поэтому Чака постоянно и устраивал учения, смотры и большие охоты на крупных зверей, чтобы воины всегда были в полной боевой готовности.