Николай молча выслушал эту проповедь, но спросил:
— Слышал, что ты сам продавал литунге оружие. Это так?
— Да, это так. Повторяю, я торговец и считаю, что надо уметь не только честно наживать добро, но и быть способным его защитить. Вот и посмотрим, как к этому готовы твои аскари.
Проверка шла долго и методично. Было изучено состояние винтовок, пересчитаны патроны в подсумках и даже проверен походный запас соли. Потом аскари маневрировали в саванне, стреляли по импровизированной мишени. Своей меткостью они никого не удивили, но после стрельбы чистосердечно признались, что если бы им разрешили раздобыть у знахаря «ружейное лекарство», то в цель попадала бы каждая пуля.
В конце дня мистер Георг сказал, что итогами проверки доволен.
Вечером оба белых человека сидели у небольшого костра. Над ними медленно вращались ожерелья южных созвездий, а от удаленных костров лагеря доносились барабанный бой и пение. Аскари и носильщики каравана весело праздновали свою встречу в саванне.
Сейчас, когда они остались наедине, оба почувствовали желание хоть несколько слов сказать откровенно. Как это бывает со случайно встретившимися незнакомыми людьми, которые долго живут в чужой стране среди чужих людей.
— Как любят они шумное веселье, — произнес охотник и неожиданно добавил: — Устал я.
Трудно было решить, говорит ли он о прошедшем дне или ушедших годах. Но Николай понял.
— Почему не вернешься домой в Англию?
— Пробовал, не получилось. Там другая жизнь и там я чужой. В Англии нет такого неба, просторов саванны и гор, все это снится там по ночам. Да я не один такой. Говорят, что тот, кто пил воду из африканских рек, не может сюда не вернуться снова. Ты смотри, сам не заразись этим, будешь потом в России видеть африканские сны.
— Я вижу, ты неплохо осведомлен о моих делах.
— Иностранных добровольцев, в том числе и русских, на войне было много. Ты один из них. Люди индуны видели, что ты храбрый и удачливый воин, поэтому они посчитали тебя Бокондо и доставили сюда, чтобы ты помог им в том, что они не хотят доверить ни англичанам, ни тем более бурам. У них разведка работает не хуже, чем у других. Твой индуна Мативане недаром лично ездил на войну. Теперь набрался опыта, хочет провести реформы, метит на пост главнокомандующего всеми войсками государства лози. Только это вряд ли ему удастся.
— Почему ты так думаешь? Что помешает — политические соперники или положение в экономике?
— Ого! Вон как ты рассуждаешь! Совсем не как обычный солдафон, — удавился Георг. Еще раз внимательно посмотрел на собеседника, подумал о чем-то и произнес: — Это не мое дело, но только скажу, что далеко не всем нравится здесь твое присутствие. Так же, как и то, чем вы занимаетесь с ин- дуной. Лично за тобой следят и вполне могут в любой момент отправить на тот свет.
— Ты знаешь, что я здесь не по своей воле. Скажу откровенно, готов в любой момент оставить эту долину, но живой. Ты можешь помочь мне?
— Это трудное дело. Но если хочешь вернуться домой, то прежде всего должен понять, что именно здесь происходит. Сам я только потому и остался цел, что научился разбираться в здешней политике и экономике.
Георг подбросил в огонь несколько сучьев, потом поднялся и обошел костер, осмотрел ближайшие кусты. Удостоверившись, что поблизости нет никого, сказал:
— Очень скоро в этой стране лози произойдут большие перемены. Много веков здесь одно событие неизменно следовало за другим. Разлив реки, восстановление каналов, сев, жатва, опять разлив. Так год за годом. При этом все население разделено на общины, и каждый человек уже с детства знает, где он будет жить и чем будет всю жизнь заниматься. Государственная машина отработана так, что обладает большой стабильностью, а для полной гарантии на каждой должности находятся по два равноправных исполнителя, которые контролируют друг друга. Поэтому никаких перемен, никакой личной инициативы не может быть без одобрения совета старейшин.