— Да, знаю. Вот что, друзья, поскорее заканчивайте все свои дела в столице и отправляйтесь на фронт. Надо немедленно организовать сбор, ремонт и хранение оружия. Питер, ты задержись. Есть разговор.
Отошли подальше от остальных. Солнце уже изрядно припекало. Встали в тени акации. Значит, разговор не будет коротким, Николай насторожился.
— Ты встречался с русским князем?
— Видел его в гостинице.
— Мне сказали, что вас видели и в другом месте и что вы говорили на русском языке.
Вот это сыск!
Николай только пожал плечами, но не смолчал:
— Я и с кафрами на их языке поговорить могу.
— Питер, не считай нас наивными мужланами. Чем здесь занимается русский князь, с кем встречаются Генрих и другие иностранцы, мы себе представляем. Ты оставайся тем, кем считаешь нужным. Русских здесь и без тебя хватает, все они стараются нам помочь. Но ты был первым.
— Спасибо, Якоб, на добром слове.
— Теперь скажи, можешь через князя или другим путем навести справки об одном русском подданном? Нам это крайне необходимо.
— Обещать ничего не могу. Если это частное лицо, то одно дело. Если же он казенный человек, то извини…
— Это женщина. Ее имя, — Якоб достал бумажку и прочитал: — Екатерина Радзивилл. Она оказалась очень тесно связанной с Сесилем Родсом.
— Он же сейчас заперт в осажденном Кимберли. Она вместе с ним?
— Нет, осталась в Кейптауне. Ведет себя очень активно. Часто бывает у губернатора, пишет статьи в английские газеты, выступает с требованием предоставить Родсу верховную власть во всей Черной Африке. Бывает в его поместье Хрут Скер, даже, говорят, копается в его бумагах. Есть подозрение, что она причастна к появлению векселей за подписью Родса, очень похожей на настоящую, и получает по ним приличные суммы.
— Вам что, его денег жалко?
— Ты сам сегодня видел, что делают эти пули. Это только начало войны, которую Родс развязал против всех нас. За это он ответит перед Богом и людьми, но чтобы суд Всевышнего свершился, нам надо знать о Родсе и его окружении все.
Бур сделал паузу, благоговейно взглянул на небеса. Сокрушенно вздохнул и продолжал:
— Мы узнали, что перед самой войной эта Екатерина приплыла с Родсом на одном пароходе из Англии. Во время плавания их часто видели вместе, в ресторане сидели за одним столиком. Родс все ей толковал о своих планах, о большой политике. Он же ни о чем другом и не может говорить. Она все внимательно слушала и восхищалась, а потом сама стала горько жаловаться на жестокость своего мужа. Раз даже расплакалась, упала Родсу на грудь, а он ее утешал.
— Ну и что из этого? Встретились люди, полюбили друг друга. Мужик он хотя и не видный, но при капитале…
— Пойми, не было у него раньше женщин! Мы же давно с него глаз не спускаем! — яростно сузив глаза, Якоб зашептал в самое ухо: — Родс эту войну начал, но конца ее он не переживет. Сейчас хочет бежать из Кимберли на воздушном шаре, боится в осажденном городе получить пулю. Все равно не спасется… Разузнай об этой Екатерине, а уж дальше наше дело!
— Пистолет ей дадите или обойдетесь ядом?
— Ну зачем же так грубо! Если он любит ее, а она любит деньги, то… Библию читал? Как Далила обезвредила Самсона, помнишь? В общем, поживем — увидим.
ГЛАВА 32
К сообщению о российской подданной, близкой приятельнице Родса, князь отнесся без особого удивления. Выслушал внимательно, только присвистнул:
— Ай да Катя, уже и до Африки добралась!
Отвечая на вопрос Николая, продолжил:
— Как же, в определенных кругах дама очень известная, настоящая светская красавица. Ее отец был флигель-адъютантом нашего императора Николая I и военным комендантом Петербурга. Выдали ее замуж за князя Радзивилла, майора германской армии, родственника самого кайзера Вильгельма. Так получила она доступ к родне мужа при дворах Лондона и Вены, но и с Россией связи не теряла, имела дом в Петербурге и усадьбу на берегу Волги, каждый год на родину погостить приезжала. Завела очень большую, можно сказать сердечную, дружбу с самим Петром Александровичем.
— Это с каким же Петром Александровичем? Неужели?..
— С ним самым, генерал-адъютантом Черевиным, шефом жандармов и заместителем министра внутренних дел, а кроме того, начальником дворцовой охраны и близким другом императора Александра III. Тем, что тайно от царицы и врачей носил ему за голенищем сапог фляжки с коньяком. Дама много видела, о многом знает, обладает острым умом и наблюдательностью. Но, к сожалению, обладает также не женским честолюбием. Поэтому она и не сумела промолчать о слабостях своих высокопоставленных недоброжелателей и некоторых ошибках коронованных особ. Ей показалось мало того, что делилась конфиденциальной информацией с заинтересованными лицами в Питере, захотелось расправиться с врагами немедленно и публично. Под псевдонимом «граф Поль Василий» стала писать статьи, и парижские газеты с большим удовольствием печатали ее едкие обзоры жизни высшего берлинского и венского общества.