— Что это ты меня стал на «вы» называть?
— Э, нет, мы приличие понимаем. Ваше дело офицерское, благородное. Еще может и в Россию вернетесь, покаетесь. Вот мне уже дороги домой нет.
— Почему же нет? Дело-то твое пустое, писарь зря наплел. Если на этой войне уцелеем, можно будет что-нибудь придумать. Это обещаю. Ты мне сейчас лучше с инструментом помоги.
— Так это же с нашим удовольствием!
ГЛАВА 33
Пункт по сбору и ремонту оружия развернули в небольшом шахтерском поселке. После военных действий в нем сохранилось несколько домов и даже пара станков в маленькой ремонтной мастерской, да и железная дорога была рядом. Встретил Николая бородатый мужчина среднего роста, начальник нескольких коммандо, которые вели боевые действия на этом участке фронта. Представился как фельд-корнет Лукас Стейн, церемонно раскланялся, снял шляпу. Сразу стал виден бугристый шрам поперек его бритой головы.
— Не обращайте внимания, это меня лев поцарапал. Я тогда еще был совсем юным охотником… Наш командующий генерал Луис Бота сообщил, что пришлет опытного оружейника. Вы действительно хорошо разбираетесь в английском оружии?
— Так точно.
— По приказу генерала мы ведем сбор оружия, но недавно захватили и большие трофеи в тылу противника. Все это надо осмотреть и привести в порядок. Для работы и охраны имущества получите людей под командой капрала. Вопросы есть?
— Так точно. С чего прикажете начинать, с ремонта или с разборки трофеев?
— Начните с трофеев. Захвачено несколько вагонов, надо помочь определить ценность их содержимого.
— Железнодорожных вагонов?
— Здесь нечему удивляться. Одно из наших коммандо перешло линию фронта, сняло караульные посты англичан и захватило их подвижной склад в железнодорожных вагонах. Операцию провели всего за ночь. Места эти хорошо знакомы, до войны все мы, и сам генерал Бота, часто охотились здесь на антилоп.
Осмотр трофеев занял немного времени. В вагонах оказались не только патроны, но и изрядный запас консервов и медикаментов, поэтому основная работа выпала на долю интендантов. Но вот с собранными на поле боя винтовками пришлось повозиться. Они оказались в самом жалком состоянии, у одних побиты прицелы и мушки, расколоты ложи, другие густо залеплены грязью. Все это хозяйство лежало кучей под открытым небом и от первых ливней начавшегося сезона дождей было кое-как укрыто соломенными циновками.
Работу начали немедленно. Все винтовки перенесли в один из пустующих складов. К радости Николая, оказалось, что половина людей из приданной ему команды были более или менее знакомы с кузнечным делом, а среди трофеев нашлись ружейное сало и кое-какие важные для полевого ремонта мелочи. Расторопный капрал обещал переговорить с женщинами в лагере и раздобыть тряпье, годное для ветоши и протирки. Действительно, на другой день привез два огромных узла. Ремонт решили проводить в мастерской, где хранились все инструменты и принадлежности. Возле этих бесценных запасов Николай и оборудовал себе ночлег. Так и засыпал на узкой походной койке в крохотной конторке, под гул далекой пушечной канонады.
Каждую винтовку прежде всего осматривал специально назначенный стрелок, проверял — не заряжена ли она. Задрав ствол вверх, открывал затвор и удалял случайно оставшиеся в ней патроны. Только после этой операции винтовки, уже безопасные для самих ремонтников, разбирали и чистили, делали необходимые исправления. Но случалось так, что оружие оказывалось в таком состоянии, что годилось только на запасные части. И порой из трех побитых винтовок выходила пригодной к бою всего лишь одна. Зато каждая из них, вновь поблескивая вороненой сталью ствола, хранилась после ремонта в специальной пирамиде, возле которой капрал установил круглосуточный караул.
Первую партию отремонтированных винтовок Николай повез на позиции сам. С утра стояла жаркая духота, а во второй половине дня на востоке неба поднялась отвесной стеной черно-синяя туча. Заходящее солнце освещало ее ослепительно-белую вершину, а молнии одна за одной полыхали над горизонтом. Все с беспокойством прислушивались к раскатам грома, и возница торопил быков, тащивших фургон с винтовками. Дорога еще не просохла после недавнего дождя, и колеса глубоко вязли в жидкой глине кирпичного цвета.