Не теряло времени и бурское командование. Как только прекратились дожди и вновь засияло солнце, Лукас собрал в своей палатке начальников коммандо. Николай, как старший над артиллерией, тоже был вызван. Присел у края стола, слушал разбор обстановки.
Сообщение фельд-корнета было кратким — согласно данным разведки, англичане подтянули новые части пехоты и кавалерии, усилили их артиллерией и пулеметами. Отмечены специальные инженерные роты, которые готовятся наводить мосты, ремонтировать дороги и даже запускать воздушные тары с наблюдателями. Сейчас на этом участке фронта численность войск противника в шесть-семь раз превосходит бурские коммандо. На батальонных складах накоплены запасы продовольствия и боеприпасов на 15 дней, а склады дивизий и корпусов пополняются непрерывно. Сегодня утром на позициях каждый английский пехотинец получил дополнительно по пятьдесят патронов, мясных консервов на три дня и кусок непромокаемой парусины, чтобы мог ночевать не в палатке, а под открытым небом. В кавалерии лошадям выдали добавочные порции овса, а в конной артиллерии даже расщедрились на ячмень. Все говорит о том, что наступление англичан начнется в ближайшие часы.
Начальники молча выслушали сообщение, только кто-то вздохнул:
— Нам бы хоть часть этого военного добра, а то сидим на норме по два патрона на день на человека.
В ответ Лукас посоветовал стрелять без промаха и не оставлять трофеи на поле боя, а потом велел всем расходиться и хорошенько выспаться. Николаю, как иностранцу, особо пояснил свой план действий, горные орудия велел держать на правом фланге, французскую пушку в центре, а самому находиться при штабе.
Выспаться, однако, не удалось.
— Ваше благородие, вставайте, генерал зовет, — тряс за плечо Кузьма. — Англичане уже двинулись.
В кромешной тьме, под опять начавшимся дождем, едва добрался до какой-то ямы, в которой устроился Лукас со своими ординарцами. Хорошо еще, что двое провожатых вели чуть ли не под руки, а то бы сломал шею на скользких камнях или глаза в кустах выколол.
— Наступают пятью колоннами на наш центр и левый фланг, — сообщил Лукас. — Видимо, хотят внезапно атаковать нас на рассвете.
— Ломятся через кустарник напрямик, как стадо буйволов. Шум и треск далеко слышно, — заметил кто-то.
По голосу Николай узнал одного из ординарцев, с которым совсем недавно облазил все позиции, где тогда обратил внимание на этого быстроглазого и сообразительного юношу.
— Они идут прямо по компасу, но еще не знают, что предстоит форсировать ручей, которого нет на карте. Кто его глубину мерял?
— Я, — откликнулся все тот же ординарец. — После дождей вода поднялась, мне будет по грудь.
— Лукас, мы пошли навстречу, — раздался из темноты негромкий голос.
— Да благословит вас Господь, — прозвучало в ответ.
Как и предусматривалось планом, несколько коммандо выдвигалось вперед, чтобы встретить англичан на склонах холмов, еще на подходе к главной позиции. В непроглядной тьме только по шороху камней под ногами и шумному дыханию поднимающихся в гору людей можно было догадаться, что мимо проходит не одна сотня бойцов.
— Коммандо Грегори пошло, — сказал кто-то.
— Как вы это определили? — удивился Николай.
— Разве не чувствуешь запах выделанной кожи? Он вчера обул всех своих ребят в трофейные английские башмаки. На войне, как и на охоте, обоняние здорово помогает. У кафров некоторые воины, когда в ночной набег идут, чтобы скрыть человеческий запах, обмазываются коровьим навозом или пахучей травой натираются…
— Кончайте болтать, скоро рассвет, — напомнил Лукас.
Время тянулось медленно, дождь прекратился и появились звезды, над горизонтом повис тонкий серп месяца. В предрассветной тишине небо на востоке начало сереть, все отчетливее проступали очертания окрестных холмов и вершины далеких Драконовых гор. Обозначилась долина реки Тугела, берега которой упорно защищали другие бурские коммандо, не давая противнику прорваться в южные районы Трансвааля. Светало по-африкански быстро, и с гребня, на котором располагался Лукас со своим штабом, уже отчетливо можно было различить батальонные колонны британской пехоты, продирающиеся через низкий кустарник.