Спешил и пулеметчик, ему стрелять по находящейся выше него цели было трудно, но пули свистели над самой головой. Сейчас он сделает поправку, возьмет чуть ниже, и «мадам» вновь осиротеет.
Третья фаната легла, точно в цель, на месте двуколки блеснул разрыв, во все стороны полетели обломки. Следующие две расстрелял как мишени на полигоне, на каждую истратил по гранате. Остальные поспешно повернули назад, следом за ними покатилась с горы и пехота. Им вдогонку сделал два выстрела и еще одну двуколку перевернуло вверх колесами.
Совсем увлекся и начал было ловить в прицел следующую, но почувствовал, что Кузьма колотит кулаком в спину.
— Ваше благородие, пора! Сейчас они начнут!
Вновь подхватили пушку и поспешно скатили ее в лощину. Там уже встречал Лукас, обнял, расцеловал.
— Никогда такой стрельбы не видел! Даже и не думал, что из пушки можно так точно стрелять! Вот это мастерство! Но сейчас, пока англичане в себя не пришли, быстро уезжайте отсюда.
Англичане и верно с ответным огнем опоздали. Начали вразнобой, но работали основательно — на том месте, где стояла пушка, всю землю перепахали, а макеты размолотили в мелкую щепу.
В тот же день в сумерках расчет Николая скрытно занял новую позицию на крайнем левом фланге. Место на плоской вершине холма присмотрели заранее и за ночь успели выложить бруствер и укрыть орудие ветвями. Коммандо, которое держало на холме оборону, ушло на усиление центра, оставив для прикрытия орудия два десятка стрелков. Вид с вершины на окрестности открывался великолепный, но, как говорится, на войне что просматривается, то и простреливается. Поэтому, когда на подступах к холму показалась рота англичан, стрелки, им в помощь Николай послал и своих парней, еще издалека встретили противника беглым огнем. Прячась за камни и перебегая с места на место, создали видимость большой силы, но и стреляли довольно точно. Поэтому после первых же потерь рота попятилась. Видно, вспомнили вчерашний разгром.
На левом фланге наступило затишье, но сражение опять грохотало в центре, дальние раскаты артиллерийской стрельбы доносились и из долины Тугелы. Противник непрерывно прощупывал оборону буров, искал в ней слабые места.
Около замаскированной пушки остались лишь часовые, все остальные, чтобы не мозолить глаза английским наблюдателям, укрылись в кустах на обратном скате холма. Здесь все тот же расторопный ординарец Лукаса и нашел артиллеристов. Но пришел он не один, привел четырех тяжело нагруженных кафров-носильщиков.
— Это вам фельд-корнет в подарок за вчерашнюю стрельбу посылает, — сообщил он. — Наши за траншеи ходили, два исправных пулемета подобрали, а винтовок и патронов набрали без числа. Там все кусты солдатскими ранцами, офицерскими сумками и другим добром завалены.
— Как там на главной позиции?
— Англичане обстрел ведут непрерывно и окапываются, но пока не наступают. Мы узнали, что во время вчерашней атаки погиб их генерал, командир бригады, раненых и убитых офицеров оказалось 70 человек, а солдат около тысячи.
— Быстро у вас разведка работает.
— Стараемся, — усмехнулся ординарец. — Вы тут будьте начеку, к англичанам новые силы подходят, могут атаковать внезапно.
Караулы усилили, но пока все было тихо, и гарнизон на холме отдавал должное полученным подаркам. После надоевшего вяленого мяса и черствых лепешек лакомились английскими мясными и фруктовыми консервами, ароматными кексами.
Одно было плохо, ближайший родник находился в самом конце заросшего оврага, и добираться до него приходилось не меньше часа. Правда, ординарец оставил одного из своих носильщиков и приказал этому, уже седому, но еще бодрому на вид человеку заняться доставкой воды.
Так и коротали долгую дневную жару, а ночами грелись у небольшого костра. Николай чередовал наблюдателей, часто и сам лежал в камнях, изучал местность в бинокль. Кузьма заявил, что от такой жизни и чая с клубничным джемом его голова пошла на поправку, и снял повязку. Скуки ради расспрашивают седого водоноса о его житье-бытье, но беседа не клеилась. Больше объяснялись на пальцах, знакомых обоим слов оказалось мало, а буры не желали принимать участия в разговоре. Тоже скучали. Некоторые было попросились в лагерь на побывку, но Николай не пустил. Чтобы расчет не бездельничал, придумывал работы — лошадей почистить, снаряды протереть.
Часы и дни тянулись нескончаемо долго.
Шальной снаряд ударил в склон оврага и еще не рассеялся зеленоватый дым разрыва, как на склоне показался леопард. Пятнистое желто-белое тело хищника четко выделялось на темных камнях. Оглушенный, он выскочил из своего ночного укрытия и застыл, еще не придя в себя от близкого взрыва. Один из номеров расчета поспешно схватился за винтовку, но еще быстрее отреагировал старый водонос. С громким криком он выбил винтовку из рук бура. Все оцепенели от такого его поступка, но прежде чем последовала расправа, кафр уже стоял на коленях перед Николаем. Что-то быстро говорил и целовал землю.