Максим сидел в штабной машине с тактическим шлемом на голове и выслушивал доклады командиров полков и корпусов. Временами они были неутешительными. Казахи буквально растерзали несколько тысяч русских и это мучило его больше всего. То, что их положение в этой стране было незавидным и к этим людям нужно было обязательно прийти на помощь, его мало утешало. Может быть над ними здесь и издевались, но по крайней мере не убивали. Выслушав очередной доклад и узнав, что казахи под Костанаем сожгли в одном из посёлков заживо почти восемьсот человек, в том числе детей и беременных женщин, и это сделали не каратели, а самые обычные люди, их соседи, он застонал, как от сильнейшей боли, и спросил:
– Ну, и что вы, Володя?
– А что мы, Максим? – Громко закричал майор Ротмистров, видевший всё своими глазами – Мы выявили всех, кто сотворил это и посадили на кол на глазах у их детей и родителей. Пусть знают, что начиная с этого дня за каждого убитого соотечественника мы будем жестоко мстить. Ну, а после этого я приказал всем остальным собирать манатки и уматывать за линию разделения. Извини, но теперь я, как и ты, тоже настаиваю на этнической чистке этой территории.
В этот момент в штабную машину заглянул майор Завьялов и Максим, кивнув, указал ему на сиденье. Вздохнув, он сказал усталым, слегка осипшим голосом:
– Володя, России давно нужна не столько этническая чистка, сколько освобождение страны от тех уродов, которые всех, кроме себя, считают быдлом, а это в первую очередь – русские. Как не противно это осознавать, но среди русских людей тоже очень много дерьма. Ну, ничего, теперь, благодаря чиновникам, решившим вернуть нашу страну в шестнадцатый век, всё стало просто и ясно. Эти уроды дали русским людям возможность полностью проявить себя и теперь даже без телепатии не нужно гадать, кто плохой, а кто хороший. Всё и так понятно, но тем не менее наши телепаты должны проверить на вшивость чуть ли не каждого человека.
Это был последний доклад и как только майор Ротмистров отключился, Максим молча посмотрел на майора Завьялова. Тот смущённо опустил голову и спросил вполголоса:
– Максим Викторович, можно задать тебе вопрос личного плана, не по службе?
– Да, хоть десять, Игорь. – С улыбкой ответил Максим.
Майор Завьялов как-то огорчённо вздохнул и сказал:
– Понимаешь, Максим Викторович, наш «Титаник» почти весь состоит из русских парней, за исключением женской части моего батальона. У меня в батальоне, кроме русских девчат есть армянки, грузинки, татарки и даже одна мулатка. Хотя они ни о чём таком не говорят, я же по глазам вижу, что это их беспокоит. После того, как закончится эта война, мы что, их тоже выдворим из страны, как нерусских?
Максим подался вперёд и чуть ли не прорычал:
– Даже думать об этом не смей, майор! За твоих девчат я кому угодно глотку перегрызу. Пойми, мы воюем не с какими-то инородцами, а со сволочами всех мастей. Если Володька Ротмистров дал под зад коленом казахам, то сделал это только потому, что те молча смотрели, как сжигают русских и пальцем не пошевелили, чтобы остановить тех тварей, которые это делали. Армяне, грузины, евреи… Да, какая разница, кто ты по национальности! Будь нормальным человеком и никто в России тебе слова поперёк не скажет, но если ты ненавидишь русских и мечтаешь жить за их счёт – вон из страны! Игорь, сейчас, когда у нас есть телепаты, это не так уж и сложно определить. Между прочим, они в том числе занимаются и этим, так что успокойся.
– Значит я могу построить своих девчонок и честно сказать, что они давно прошли проверку на вшивость и теперь никто не попрёт их из России? – Максим кивнул, а майор Завьялов, широко заулыбавшись, продолжил – Ну, тогда я задам второй вопрос, уже чисто по-дружески. Какого хрена мы здесь сидим? Ночь ведь только-только началась. Максим, ну, что нам стоит двинуть полк на Ленинск? Ночью, в кромешной тьме мы подберёмся к ним вплотную и снова сойдёмся врукопашную. Ты только отдай нам такой приказ.