Хочу особо подчеркнуть следующее обстоятельство. Марксизм-ленинизм был жизнеспособной идеологией не сам по себе, а в качестве государственной идеологии мощной страны, сохраняемой и используемой мощным идеологическим механизмом и армией профессиональных идеологов. Но это не значит, что он жизнеспособен и в иных условиях. Условия возникновения идеологии и ее формирования в нечто значительное — одно, а условия сохранения сложившейся идеологии — другое. Тут нет совпадения. На возникновение коммунистической идеологии ушли столетия, а на превращение ее в мощную государственную идеологию — десятилетия. Условия, благодаря которым это произошло, исчезли. И наивно думать, будто это может повториться в новых условиях. В России не сумели сохранить марксизм в качестве национальной идеологии. Историческая идеология как основа и ядро советской идеологии разрушена вместе со всем советским обществом. И возродить ее в прежнем виде, масштабах и роли в принципе невозможно.
В России стали говорить о некоем идеологическом вакууме. Думают, чем его заполнить. Но я думаю, что никакого идеологического вакуума тут нет. Наоборот, головы людей с молниеносной быстротой заполнились идеологическим хламом из западной идеологии и ветхим тряпьем дореволюционной идеологической свалки, а также кустарными размышлениями дилетантов и шарлатанов. Есть идеологический хаос, распущенность, извращенность сознания. Растерянность. Потеря социальной ориентации. И вместо свободы мысли — повышенная идеологическая внушаемость и манипулируемость масс людей средствами массовой информации и массовой культуры, как это имеет место в поле воздействия западной идеологии.
В нынешней идеологической смуте в России в большом числе фигурируют и коммунистические идеи. Они фигурируют в самых различных видах. Отчасти это остатки и обломки советской государственной идеологии доперестроечного периода. Отчасти — идеи марксизма-ленинизма ранних, «большевистских» лет. От части — идеи реформистских отклонений в марксизме. Отчасти — идеи домарксистского коммунизма. Отчасти — подделки под западный социализм и социал-демократию. Отчасти — кустарные изобретения, но так или иначе изобретения людей, в какой-то мере знакомых с марксизмом-ленинизмом и с его предшественниками. В условиях общей российской смуты, отсутствия каких бы то ни было ограничений и внутренних сдерживающих начал коммунистическая идеология приняла чудовищно уродливые формы, превратилась в множество мелких идеологических монстров. Причем, это имеет место во всех ее проявлениях и вариантах — как в программах партий, так и в сочинениях одиночек, как в сочинениях профессионалов, так и в сочинениях дилетантов, как в словах ортодоксов, так и в словах новаторов. Это все суть не ростки нового, а продукты распада старого и всякого рода сорняки, вырастающие на заброшенном и захламленном поле или на мусорной свалке общественного сознания.
Коммунистам посткоммунистической России придется жить и действовать в той среде, о которой я говорил выше, — в среде извращения и очернения опыта реального коммунизма и коммунистической идеологии, идеологического хаоса, краха марксизма-ленинизма, неистовства антикоммунистов и предателей коммунизма, сознательного и систематического растления общественного сознания средств массового оболванивания населения. Их положение оказывается двойственным. С одной стороны, им придется отвергнуть марксизм-ленинизм как учение, неадекватное современной реальности, утратившее государственную опору и влияние на умы и чувства масс. Но с другой стороны, им предстоит повторить путь своих исторических предшественников — марксистов, ибо именно последние дали образец формирования идеологии по законам этого социального феномена. Другого пути просто не существует. Марксизм оставил в наследство идеологам будущего ориентацию на научное понимание реальности. Мир радикально изменился, сделав марксизм неадекватным реальности.
Но без научного подхода к новой реальности никакую серьезную идеологию не построишь. Мало провозглашать коммунистические идеалы. Необходимо найти реалистичные пути движения к ним. А это не высосешь из пальца и из благих пожеланий. Для этого необходимо изучить опыт российского коммунизма, современное западное общество, глобальное общество, общие законы социальной эволюции и многое другое. На это нужно время, усилия, ум, образование. Нужна самоотверженная работа лучших представителей народа в ряде поколений. И ничто не может избавить от всего этого — никакие существующие партии, никакие современные средства массовой информации и коммуникации, никакая армия социологов, политологов, идеологов, писателей.
В этой работе придется иметь дело с проблемами, аналогичными тем, с какими имел дело исторический марксизм. Придется так или иначе отталкиваться от марксизма, критиковать какие-то его понятия и утверждения, вводить новые, но сопоставимые с отвергаемыми. Будущие идеологи для себя (т.е. субъективно) будут воспринимать это как отрицание марксизма. Но это не должно быть бездумное отбрасывание, забвение или игнорирование марксизма. Это должно стать изобретением нового, более совершенного и более адекватного новой реальности учения. Если это не случится, то коммунистическая идеология останется на уровне примитивных идей домарксовского коммунизма и примет уродливые кустарные формы, не имеющие никаких шансов на серьезный исторический успех, или будет влачить жалкое существование в качестве обломков былой идеологической империи Советского Союза.
«Я тем завидую, кто жизнь провел в бою, сражаясь за великую идею», — писал Сергей Есенин. История предоставила молодым русским людям, рожденным психологическими, идеалистическими и романтическими («настоящими») коммунистами, возможность посвятить жизнь выработке таких идей и борьбе за их реализацию — идей коммунизма. Пусть эти идеи неосуществимы в полной мере. Пусть попытка реализации этих идей принесет вновь столь же великие разочарования, как это случилось с нашим, русским коммунизмом. Во-первых, до такой реализации теперь далеко, может быть дальше, чем это было для молодых Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и других коммунистов прошлого. Во-вторых, если такая реализация случится, это будет не реставрация прошлого (что невозможно), а нечто новое, какой-то новый шаг вперед в эволюции человечества. И в-третьих, коммунисты прошлого внесли в жизнь человечества нечто такое, без чего оно погрузилось бы во мрак средневековья. Коммунистам будущего предстоит нечто подобное в новую эпоху, уже обнаружившую сильную тенденцию установить на планете порядок, борьбе против которого посвятили жизнь лучшие представители рода человеческого.
Коммунизм в России умер. Настоящих коммунистов от прошлого осталось ничтожно мало, а новые еще не появились. Но они наверняка появятся в будущем, причем — наверняка в качестве существенного фактора истории. И потому я как один из последних представителей вымирающего поколения идеалистических романтических (психологических) коммунистов прошлого хочу сказать: коммунизм умер — да здравствует коммунизм!
Главный вопрос
Речь Писателя прошла в полной тишине. Никаких реплик, никаких звуков одобрения или порицания. Даже никто не кашлял, не скрипел стульями. И никаких аплодисментов, когда Писатели окончил выступление. Как на похоронах, — опять подумал он. Или как перед боем, в котором предстояло всем погибнуть, и это было известно заранее. В 1943 году батальон, в котором служил Писатель, должен был выполнить именно такую задачу. К ним из штаба армии прибыл высокопоставленный политработник вдохновить их на подвиг и произнес положенную в таком случае речь. Тогда Писатель был среди обреченных на героическую смерть, и теперь он почувствовал себя в роли лектора из числа остающихся в живых. Неужели и собравшиеся так восприняли это?! Но их никто не посылает в бой, а он, Писатель, не принадлежит к тем, кто распоряжается жизнями других.
Не было никаких выступлений по поводу сказанного Писателем. Был задан лишь один вопрос (его задал секретарь «Союза»): известно ли Писателю, что происходит в России, и какую позицию он занимает по отношению к конфликту между Верховным Советом и Президентом? Писатель сказал, что ситуация в России ему известна в общем и целом, что в детали он не вникает и не видит в этом надобности. По его мнению, ситуация с точки зрения ее понимания и оценки тривиально проста. Произошло наложение и переплетение двух конфликтов. Первый из них — конфликт между силами разрушения страны, действующими при поддержке сил Запада и под их диктовку, и силами сопротивления, стремящимися сохранить независимость страны и право на самостоятельную роль в истории. Второй конфликт — борьба группировок в самой системе власти. Президент и его клика представляют и возглавляют силы разрушения страны и превращения ее в колонию Запада. Верховный Совет мог бы сыграть роль организатора и выразителя интересов сил сопротивления, если бы на него оказала давление снизу масса населения, пострадавшего от реформ. Для этого все оппозиционные силы должны оставить в стороне все их разногласия и объединиться именно в качестве патриотических сил сопротивления. Если это не случится, силы разрушения возьмут верх окончательно. То, что намечается у «Белого дома», есть последний шанс для сил сопротивления отстоять Россию от окончательной гибели. Другая возможность вряд ли когда-либо представится.