П: Это не было всего лишь пророчество. Это была констатация факта.
Ф: Допустим. Теперь ты утверждаешь, что Россия фактически не существует как целое. Это тоже не пророчество?
П: Нет, это тоже констатация факта. А распадется Россия формально или нет, это другой вопрос. Она может формально выглядеть как целое, не будучи таковым фактически. Как бывают фиктивные семьи. Люди живут вместе, для посторонних и для закона они суть муж и жена. А на деле ничего подобного уже нет. И в таком состоянии они могут жить долго, порою — до самой смерти.
Ф: Так что такое целое?
П: Я говорю не о любом целом, а о социальном. Это — объединение людей, обладающее такими признаками. Люди занимают совместно определенное пространство или совместно перемещаются в нем. Объединение существует достаточно долго, историческое время, воспроизводится из поколения в поколение. Имеет единый орган управления. Задача этого органа — охранять целостность объединения, отстаивать его интересы как целого. Интересы целого — это не сумма интересов образующих его людей и не некий общий интерес их всех. Люди имеют различные интересы, причем враждующие и даже непримиримые. Тем не менее они (по крайней мере достаточно большая и сильная их часть) заинтересованы в целостности и сохранности объединения, ибо в его рамках они могут удовлетворять свои интересы или бороться за них. Интересы целого — интересы его именно как целого — интересы самосохранения, защиты от посторонних угроз, от внутренних неурядиц и т.п. Управляющий орган представляет именно интересы целого, формулирует их, защищает. Без него целое не может существовать, распадается, погибает.
Ф: Ясно. Но у нас вроде бы есть такой орган — власть. И нас пока не растащили по частям!
П: Вроде бы! Есть необходимые условия сохранения целого. Назову два главные. Первое — существование членов объединения зависит решающим образом от существования целого. Второе — существование органа управления объединения (образующих его людей, конечно) зависит опять-таки решающим образом от существования целого. Если члены объединения могут жить независимо от того, сохраняется целое или нет, и если управляющий орган может жить независимо от того, сохраняется целое или нет, то целое перестает быть таковым фактически, хотя какое-то время может сохраняться инерция совместного бытия. Какие-то события могут легко разрушить эту видимость, и целое «неожиданно» распадается. Упомянутые два условия целостности были нарушены для Советского Союза, что теперь очевидно. Но они уже потеряли силу и для России.
Ф: В каком смысле?
П: От чего и от кого сейчас главным образом зависит самосохранение высшей власти страны, представляющей по идее интересы России как целого? От отношения к ней масс населения? От их поддержки? От одобрения политики власти массами населения?
Ф: Нет, конечно. Оно на девяносто процентов зависит от поддержки со стороны Запада во всех отношениях.
П: Значит, высшая власть не зависит от подвластного населения. А что она дает населению? Защиту? Гарантии безопасности и обеспеченности? Надежды на будущее? Перспективы для детей?
Ф: Нет, конечно.
П: Значит, подвластная страна фактически не зависит в основах своей жизни от высшей власти. Скажи, вот если вдруг войска НАТО оккупируют Россию и обеспечат населению лучшие условия жизни, чем нынешняя власть, как отнесется к этому масса населения?
Ф: С восторгом.
П: А сепаратистские умонастроения?! Кто их посеял?! С какой целью?! Скажи, что теперь может спаять народы России в единое целое? Идеи российского патриотизма? Державности? Национализма? Запад пока сам заинтересован в сохранении формального единства России, поддерживая ее в состоянии готовности распада по существу.
Ультиматум
28 сентября войска по приказу Ельцина окружили здание Верховного Совета. 29 сентября Ельцин предъявил ультиматум депутатам покинуть здание Верховного Совета до 4 октября.
Ф: Значит, четвертого все закончится.
П: Жаль, я улетаю третьего. А что, если я отложу на несколько дней?! Черт с ними, с потерями! Это непростительно — отказаться от наблюдения своими глазами заключительной акции контрреволюции!
Ф: Своими глазами ты все равно ничего не увидишь. Не пропустят. А то и убьют. К тому же в этом нет надобности. Ельцин уже продал право западным телевизионным фирмам показывать события. Они уже и оборудование все приготовили. Там, на Западе, ты увидишь больше и лучше, чем здесь.
Механизм разрушения
П: Еще при Черненко мне довелось присутствовать на закрытом совещании ведущих советологов. С докладом выступал человек, имя которого не назвали, вернее — назвали условное имя Смит. Тогда я к этому докладу отнесся скептически. Лишь через несколько лет я оценил его по достоинству.
Ф: О чем доклад?
П: О направлении главного удара по Советскому Союзу — о дискредитации КПСС, о разрыхлении ее и о лишении руководящей роли в советском обществе. В первой части доклада были обычные пропагандистские клише о монополии КПСС на власть, о «номенклатуре», «партократии» и т.п. Но была очень четко сформулирована установка на раздувание масштабов и привилегий партийного аппарата, на противопоставление его прочим учреждениям власти и управления (в основном — «хозяйственникам»), на раскол руководства на «ястребов» и «голубей» («консерваторов» и «реформаторов»), на фокусирование всеобщего недовольства в стране на партийное руководство и т.д. Во второй части речь шла о разрыхлении и ослаблении партийного аппарата именно как аппарата, особенно — центральной его части, ЦК КПСС. Имелась в виду кадровая политика и (обрати на это внимание!) рутинная, «техническая» работа аппарата. Это было нечто новое в тематике советологов. Это была секретная часть работы кремлинологов. О ней предпочитали помалкивать.
Ф: Они знали структуру ЦК и «технические» (рутинные, процедурные) правила работы?!
П: До мельчайших подробностей. И не только ЦК, а всего аппарата партии, включая совещания, конференции, пленумы, съезды. Признаюсь, я только от них познакомился с работой аппарата КПСС. В России это было невозможно. Почти все было засекречено.
Ф: Этот доклад был чем-то вроде инструкции?
П: Да. Причем инструкции деловой, как это и характерно для Запада. Начнем с кадровой политики. Мы уже говорили о потребности омоложения руководства. Существенно то, что тут преувеличивалась потребность в молодых людях с новыми взглядами на все — на наше общество, на проблемы страны, на методы их решения, на окружающий мир.
Ф: Вполне здравое желание идти в ногу со временем!
П: Да. Но как идти? В какую сторону? В чьих интересах? Если в интересах Советского Союза и советского народа, то следовало оценить реальное положение в стране как назревание кризиса, а внешние отношения — как обострение Холодной войны. И упор в кадровой политике надо было делать не на перемены, а на сохранение преемственности, на усиление достигнутого. А если уж какие-то перемены, то постепенные, а не скачок, и ни в коем случае не радикальные. В сложившихся условиях наиболее разумным был бы именно консерватизм.
Ф: Одним словом, проблему возрастного омоложения подменили проблемой качественного изменения руководства.
П: Да. Еще в догорбачевские годы вокруг лидеров руководства образовались группы помощников, консультантов, составителей речей. Они приобрели большую силу. Они регулярно бывали на Западе, подолгу жили и работали там, имели доступ к западной общественно-политической, идеологической и советологической литературе, имели личные контакты с влиятельными людьми Запада. Они стали активными проводникам западного влияния на советское руководство и на интеллектуальные круги. Подлинной ситуации в стране и в мире они не понимали. Судили обо всем по тем источникам, какие им предоставлял Запад. Их эгоистические интересы оттеснили на задний план и заглушили совсем чувство долга и гражданской ответственности за судьбу страны. На Западе знали им цену. Их всячески поощряли, т.е. фактически подкупали. А они охотно продавались. Кроме этих людей все большее влияние на руководство приобретала околопартийная прозападная среда интеллектуалов и служащих. С приходом к высшей власти Горбачева произошел «скачок». В руководстве на первый план стали выходить «академики», т.е. авантюристы и болтуны, производившие впечатление образованных и прогрессивно мыслящих людей (такую репутацию им создавали на Западе), а «работяги» («практики»), т.е. партийные работники, добросовестно выполнявшие рутинную работу, стали оттесняться. Им создавали репутацию невежд, тупиц, бюрократов, хапуг.