Сходные процессы происходили и в США. В одной из своих речей в начале ХХ века на тему об «истинном американстве» Т. Рузвельт, являвшийся тогда типичным выразителем общественного мнения в своей стране, затронул и вопрос о прибывающих переселенцах: «Мы должны сделать из них американцев во всех отношениях: по языку, политическим взглядам и принципам, по пониманию и отношениям к церкви и государству. Мы приветствуем немцев, ирландцев, стремящихся стать американцами, но нам не нужен чужеземец, не желающий отказаться от своей национальности. Нам не нужны немцы-американцы, ирландо-американцы, образующие особый слой в нашей общественной и политической жизни. Мы никого не можем признать, кроме американцев».
Россия же, как и Швейцария, считает И. А. Ильин, «сколько получила народов, столько и соблюла». В государственном устройстве России сочетались элементы как федерализации (упорядоченное единение и самобытность частей, их самостоятельность в законных пределах), так и унитарной централизации (политическое включение и срастание). Им соответствовали и параллельные надстроечные государственные формы: корпоративная (объединение по свободной воле на основе общего интереса) и учредительная (объединение не снизу, а сверху на основе опеки и повиновения).
До 1917 года учредительная (монархическая) форма правления, по его мнению, уживалась с корпоративным самоуправлением инонациональных общин, что в иных универсалистских полиэтнических образованиях в таком соотношении не встречалось. Элементы эти не были, безусловно, во всех деталях сбалансированы и не имели полной гармонии в сочетании и взаимодействии. Возможности и пути дальнейшей интеграции народов откладывались на будущее.
Таким образом, устоявшихся четких научных представлений об особенностях России как государства не существовало до революционных потрясений в начале ХХ века, а возможные пути совершенствования российской государственности в определенных кругах активно обсуждались исключительно в революционном контексте. Стремление преодолеть назревшие проблемы как можно быстрее, но все же эволюционным путем, явилось причиной реформаторских инициатив С. Ю. Витте и П. А. Столыпина.
Для тогдашнего состояния общества эти инициативы предполагали недопустимо резкие и фундаментальные изменения. По ряду мнений, начавшаяся их практическая реализация так и не позволила в конечном итоге преодолеть наметившийся кризис существовавшей тогда системы управления, но прервала эволюционный процесс ее самоорганизации.
Впрочем, через короткий промежуток времени в российской государственной практике были реализованы такие преобразования, что мнения о чрезмерности преобразований «по Столыпину» были сразу позабыты. Кризису государственной власти способствовали, конечно, и другие факторы, но одной из важнейших причин явилось все-таки отсутствие официальной государственно-идеологической доктрины, способной адекватно заменить стареющую абсолютисткую монархическую идею политически привлекательной эволюционно достижимой альтернативой.
Между тем потребность в ее конкретно-исторических разработках с каждым витком усиления общественного кризиса резко возрастала, но война и неудачи столыпинских реформ явились непреодолимой преградой для проведения не только практических преобразований, но и теоретических обсуждений.
Революционные потрясения 1917 года как бы подвели этому черту. В разразившейся круговерти радикалистских перемен все противоборствующие силы в борьбе за власть вынуждены были опираться на сколоченные наспех программы государственного строительства, чаще всего составлявшиеся на основе заимствований чуждого опыта или умозрительных концепций, а иногда действовали вслепую.
Дореволюционное формирование государства Российского протекало в основном иным — «естественным» путем. В предисловии к своей «Истории государства Российского», изданной в 1815 году, Н. М. Карамзин, в частности, призвал «… с любопытством читать предания народа, который смелостью и мужеством снискал господство над девятою частию мира, открыл страны, никому дотоле неизвестные, внес их в общую систему географии, истории и просветил… без насилия, без злодейств, употребленных другими ревнителями христианства в Европе и в Африке, но единственно примером лучшего».
Проблема формирования территориальных пределов Российского государства активно обсуждалась и в российской исторической публицистике. П. В. Киреевский в письме к М. П. Погодину, написанному еще в 1845 году, заметил, что на основе насильственного подчинения формировались страны Запада, но не Россия. К такому же заключению пришел и Н. Я. Данилевский: «…большую часть… пространства занял русский народ путем свободного расселения, а не государственного завоевания…», которое «… играло во всем этом самую ничтожную роль, как легко убедиться, проследив, каким образом достались России ее западные и южные окраины…» Развивая эту мысль, он обратил внимание и на то, что русский народ «терпел много неправд и утеснений… но сам никого не утеснял…».