В этой части России, в умопомрачительном сплетении политических, экономических, этнических, силовых нитей многие теряли головы. У некоторых высоких государственных руководителей сформировалось паническое мнение: «Дагестан для нас потерян», которое они решились даже озвучить. Казанцев вошел в небольшое число людей, которые увидели в факте агрессии против Дагестана короткий пролог к разрушению России, а значит, жесткую необходимость всеми силами этому противостоять. Они предвидели, что камень, который хотели уже отвергнуть строители, встанет впоследствии во главу угла храма. Камнем этим был Дагестан. В августе 1999 года его попытались сделать «камнем преткновения».
В середине августа начали циркулировать сведения о возможном нападении крупных бандформирований чеченских боевиков и международных террористов на Пригородный район Северной Осетии—Алании. Этот факт — одна из иллюстраций того, как пытались обмануть Казанцева, заставить сделать опрометчивый ход в сложной многоходовой партии.
Суть сводилась к тому, чтобы к 17 августа были заняты опорные пункты по границе с Ингушетией, с привлечением внутренних войск и войсковых маневренных групп 58-й армии. Пригородный район — это очень серьезно. Казанцев понимал, что у руководства Осетии и без того все готово к самому экстремальному варианту. А маневренные группы скоро будут нужны в другом месте. Командующий не дал добро на вывод основных подразделений 58-й армии в указанные районы. И оказался прав. Кстати, так же поступили и внутренние войска. А прорыва в Осетию из Ингушетии так и не случилось. Подвели «информаторы».
Зато не спадало напряжение в Ботлихской котловине. Здесь шли ожесточенные бои по меньшей мере в 10 населенных пунктах: жители, не успевшие покинуть район, встали на защиту своих домов, поддерживая во всем действия федеральных сил, выполняли, как военнослужащие, приказы офицеров. Это был факт духовного единства и стремления очистить землю от агрессоров.
Только 16 августа самолеты—штурмовики нанесли более двадцати ударов по позициям экстремистов в районе сел Риквани, Ансалта, Шодрода и Тандо. «Волки» не знали, куда бежать, поскольку с воздуха и огнем артиллерии уничтожались автобусы, в которых они намеревались отправиться обратно в Чечню, а пути отхода были заминированы федеральными войсками. По свидетельству местных жителей, из Ботлихского района потихоньку, с котомками провизии за плечами, исчезли два «кита ваххабизма» — Б. Магомедов и М. Курамагомедов. Им и в Чечню нельзя было возвращаться. Не выполнили задания, не раскачали Дагестан! Да и вообще, в республике в эти дни отмечались случаи изгнания сторонников ваххабизма из сел, находившихся весьма не близко от Цумады и Ботлиха.
Организаторы вторжения, видя, как гибнут в горах Дагестана закаленные «воины ислама», прибегли к вербовке чеченской молодежи в приграничных селах. «Волонтерам» выплачивались значительные суммы, разрешалось вывозить из Дагестана награбленное добро. Но такие колонны уничтожались авиацией на подходе к дагестанской границе. Принцип Казанцева в дагестанской операции — единоначалие, сплоченность и мужество, сыгравший решающую роль в развитии военных операций, оказал прямое воздействие на политическую ситуацию в Дагестане и на отношение России в целом к тому, что происходило на ее южных рубежах.
Дагестанские события поставили Россию перед выбором: вводить или не вводить в стране чрезвычайное положение, поскольку агрессия носила крупномасштабный, организованный и международно-террористический характер. В целом имел место факт угрозы территориальной целостности государства. Президент Б. Ельцин принял решение удержаться от этой крайней меры, заявив 16 августа в свойственной ему манере, что «для наведения там порядка будут приняты жесткие меры, эти меры могут быть применены и по Дагестану, и по другим республикам Северного Кавказа».
Встречаясь 16 августа с религиозными деятелями и старейшинами республики, высоко ценя их духовную помощь в борьбе с агрессорами, Казанцев подтвердил, что в бандформированиях увеличилось количество экстремистов из иностранных государств. Обреченный на провал своей авантюры в Ботлихе, Хаттаб вводил в бой личную гвардию, отличавшуюся крайней жестокостью по отношению к мирным жителям. Генерал с глубокой благодарностью отозвался о народных ополченцах, которым, по его словам, доверял и доверяет и свою собственную судьбу, возлагая на них охрану командного пункта: «С ополченцами проводят занятия по огневой подготовке — для того, чтобы максимально избежать потерь и эффективно защищать от бандитов свою землю». Муфтий Дагестана Ахмед-Хаджи Абдулаев заявил: «Мы молимся за российских солдат, за единую Россию, за благополучный и мирный Дагестан».