Основная база Хаттаба располагалась на территории бывшего пионерского лагеря под Сержень-Юртом, на левом берегу реки Хулхулау. Здесь находилось семь учебных лагерей, называемых по именам пакистанцев-инструкторов. В Центральном, которым руководил непосредственно Хаттаб, обучались около ста иностранных наемников и несколько особо отличившихся чеченцев. «Абуджафар-лагерь» делал упор на обучение методам ведения партизанской войны, «Якуб-лагерь» специализировался на освоении тяжелого вооружения. В «Абубакар-лагере» растили асов-диверсантов. «Давгат-лагерь» готовил мастеров идеологии и пропаганды. Одновременно в семи лагерях находились около двух тысяч «студентов».
Учебные группы комплектовались по пять человек. В таком составе они потом и воевали. В программу обучения входили ежедневные стрельбы, а также рукопашный бой, минно-подрывное дело, ориентирование на местности, выживание в экстремальных условиях… Особое внимание уделялось отработке вопросов взаимодействия, организации связи, захвату важных городских объектов и заложников.
Полигоны, классы, мечеть, школа-медресе были задействованы здесь почти круглосуточно. Работали больница, столовая, пекарня, общежития. Строились радиостанция и телецентр. По информации из различных источников, через учебные лагеря Хаттаба прошли не менее 7–8 тысяч «курсантов». Каждый из них сначала получал в лагере единовременное пособие в 200 долларов, затем ежемесячную стипендию, равную 100 долларам. За привлечение пяти новых обучаемых выплачивалась премия в 1000 долларов.
Под свое кровавое ремесло Хаттаб подводил и идейную базу. В его распоряжении был так называемый Исламский институт Кавказа, который на деле являлся филиалом международной экстремистской организации «Братья-мусульмане». В институте «работали» 40 преподавателей — афганцы и арабы. 160 слушателей по утрам изучали арабский язык, ваххабизм, а после обеда штурмовали высоты диверсионно-террористического мастерства. Лучшие юные богословы-экстремисты из институтского лагеря «Саид ибн Абу Вакас» отправлялись шлифовать знания дальше — в спецлагеря Пакистана и Турции.
В конце июля 1999 года в большинстве диверсионных лагерей Хаттаба состоялся выпуск молодых специалистов. А в августе «черный араб» отправил их «защищать диплом» в Ботлихский район Дагестана. Заодно и сам отправился в поход за славой.
Справедливости ради надо отметить, что не только арабы оказывали поддержку чеченским бандам. Документы, найденные у бандитов, уничтоженных федеральными войсками в ходе боевых действий второй чеченской кампании, свидетельствовали о том, что среди наемников встречались и подданные западноевропейских государств. Один из них, некий Эрик Жан-Дени Мергари, был, например, гражданином Франции. Кстати, после боя при нем обнаружили информационную карточку Интерпола, означающую, что бандит находился в международном розыске. Кроме того, выяснилось, что убитый в свое время служил во французском Иностранном легионе, наплодившем в своих рядах «солдат удачи», не раз отмечавшихся во многих горячих точках планеты.
А в первой чеченской кампании при ведении боевых действий на территории Дагестана и на начальном этапе контртеррористической операции среди противостоящих федералам боевиков были славяне и с Украины: формирования украинских националистов УНА — УНСО. Наиболее крупным их боевым «свершением» стало участие в обороне Бамута. Однако сепаратисты относились к украинским наемникам с плохо скрываемым презрением, считая их прожорливыми и ленивыми «иноверцами». По «ичкерийской» шкале ценностей те находились на предпоследней ступеньке, опережая лишь предателей-русских, принявших ислам и воевавших на стороне сепаратистов. Многие из украинских наемников погибли в боях или были ранены. Но нередко вместо того чтобы расплатиться с «псами войны» из УНА — УНСО, их просто… продавали в рабство. Так что вербовать новых наемников с Украины вскоре стало сложно.