К самой широкой грани бронзовыми болтами была прикреплена тонкая пластина чёрного мрамора. На пластине, как на фотографии, изображён лысоватый человек неопределённого возраста. Пиджак от его костюма небрежно распахнут на животе. Из-под пиджака виднелся широкий, явно итальянский галстук.
- Пижон, видать, был, - сказала Юлия.
- Челентано, ****ь, - подумал я и сказал: - похоже на бромпортрет.
Меня заинтересовала техника изготовления таких изображений на камне. Я дотронулся ладонью до его чёрной поверхности. Она оказалась неожиданно сухой и обжигающе холодной, как искусственный лёд. Я непроизвольно отдёрнул руку.
- Надо будет спросить у Митеньки, - подумал я, имея в виду Митеньку Бурносова – единственного скульптора, с которым был знаком.
Вообще-то среди моих друзей полным-полно интеллигентов, но всё это публика иного сорта, страшно далёкая, я бы сказал, от искусства. Митенька – единственный в этом роде. Митенькина уникальность не мешает нам общаться и надираться наряду с остальными. Однако в благородном деле пианства Митенька может дать фору любому из нас. Короче, он настоящий artist.
Также меня интересовал вопрос, как грузины затаскивали сюда своих покойников и намогильные камни. Осла, кстати, тоже каким-то образом нужно было доставить на площадку, но там была хоть какая-то тропинка.
- Жаль, что ничего нельзя прочесть, - сказала Юлия, когда обошла всё кладбище. Надписи на надгробиях были сделаны на грузинском языке. Узнать что-либо об упокоенных тут людях мы не могли. Оставалось только разглядывать их портреты, если таковые имелись.
- Жаль, что мандаринов не взяли, - сказал я. Похмелье набирало обороты.
Мы уже собирались возвращаться, когда я увидел свежую могилу, расположенную чуть поодаль от остальных захоронений. Наверное, назвать это могилой было нельзя, скорее, это был кладбищенский участок, на котором стояло небольшое чёрное надгробие. Участок, который поджидал своего хозяина. Заинтересованный, я подошёл поближе. На чёрном камне не было никаких надписей и фотоизображений.
- Единственная могила без грузинского текста, - сказала Юлия. Я и не заметил, как она подошла.
- Кто-то поторопился, - сказал я.
- Вряд ли, - сказала Юлия, - впрок заготовили.
- Как прекрасно и надёжно виснет верхнее над нижним
Я подошёл и погладил надгробие ладонью. Этот камень тоже был холодным, но не таким ледяным, как в моём предыдущем эксперименте.
- Мокрый, - сказал я.
- Роса, - сказала Юлия.
Под ногами на траве лежал букет рыжих засохших гладиолусов, стебли которых были густо перевязаны не успевшими сгнить толстыми белыми нитками. Я взял гладиолусы, размахнулся и забросил их подальше в траву.
- Зачем? – удивилась Юлия.
- Это не кладбище, это грузинский кенотаф, - ответил я.
Мимо окон тебя понесли хоронить
Юлия промолчала. Потом достала выглядывающий из рукава увядший беленький цветок, вырванный ею не так давно из-под консервной банки, и положила его на место выброшенного букета.Количество цветов стало нечётным.
- Пошли отсюда, - сказал я. Юлия послушно пошла следом за мной.
Заместитель директора уже не спал. В глубине дома я слышал его голос. С кем он разговаривал я не разобрал. Мы пробрались в свои апартаменты и, не раздеваясь, завалились на кукурузные листья, покрытые солдатским одеялом. Через несколько минут я услышал ровное, спокойное дыхание Юлии. Я аккуратно накрыл нас обоих вторым одеялом и тоже уснул. Мне снилась Надька.
Когда я проснулся, то первым делом перевернулся на живот. Похмелье обеспечило повышение утреннего давления, плюс своё веское слово сказали петрушка и кинза, которыми я вчера заедал дармовую чачу. Потом искоса взглянул на Юлию. Она была занята маникюром.
- Интересно, - подумал я, - заметила или нет?
Юлия подняла глаза.
- Привет, - сказала она.
- Давно проснулась?
- Не очень, - Юлия улыбнулась.
- Заметила, зараза, - решил я и посмотрел на часы. Стрелки показывали 15-42 по Москве.
- Что тебе снилось? – спросила Юлия.
- Точно, заметила, - подумал я и сказал: - ничего особенного.
Юлия кивнула, видно, другого ответа она и не ожидала: - в доме никого нет.
- Ну и, слава богу, - подумал я, потом всё же спросил: - а ты откуда знаешь?
- Ходила умываться и никого не встретила.
- У меня скоро поезд, - сказал я и ощупал карман. Билет был на месте.
В доме действительно никого не было. Часы стояли. Их стрелки показывали шесть часов ровно. Я обошёл все закоулки, но никого не обнаружил. Правда, заглядывать на кухню не стал. Поверил на слово женской интуиции.