В перерывах мы целовались.
На станции Надька стала спешно приводить в порядок себя, а я стал спешно приводить в порядок купе. Поезд стоял три минуты и времени нам не хватило. Толстая крашеная тётка сразу всё поняла. А вот её муж был хорошо подшофе и ничего не заметил.
Зато у него с собой была чача.
Он ухитрился споить нас всех. Даже Надька прилично накатила. Чача была дрянной, как та, которой нас с Юлькой угощала женщина в солдатских ботинках. Чачи было много, поэтому до самой Москвы я блевал густой горькой желчью. Другим было нечем, так как о закуске никто из нас не побеспокоился. Её жалкие крохи мы великодушно отдали женщинам. Как не умер, не знаю. Мужик спокойно отрубился и всю дорогу проспал на верхней полке, никому не мешая. Вот, что значит разница в квалификации.
После этой поездки при слове «чача» меня передёргивает.
Эпилог
Лифт не работал. На всякий случай Юлия ещё раз надавила пальцем на кнопку, но механизм вызова остался безучастным. Юлия пешком поднялась на третий этаж. Возле окна она остановилась и подкрасила губы. Потом через незапертый, заставленный большими коробками, холл подошла к двери, свежеобтянутой тёмно-зелёным винилом, и позвонила. Задребезжал звонок. Дверь открылась. В тесноватом брючном костюме на пороге стояла Надька.
- Здравствуйте, - сказала Юлия, - я к Володе.
- Проходите, - сказала Надежда.
- Меня зовут Юлия.
- Я поняла. Муж мне о Вас рассказывал.
- Он дома?
- Его нет, но Вы всё равно проходите.
- Спасибо, лучше я зайду как-нибудь в другой раз. Вы передайте, пожалуйста, что я приходила.
- Погодите, - сказала Надежда.
Она прошла в комнату и вернулась с большим картонным конвертом в руках. Юлия стояла, прислонившись плечом к стене коридора. Надежда покопалась в конверте, извлекла на свет желтоватый листок бумаги и протянула его гостье.
Юлия взяла в руки листок, достала из сумки очки и стала читать: "Акт судебно-медицинского исследования. Выписка. Морг № 4. Бюро СМЭ ГУЗМ. На основании данных судебно-медицинского исследования трупа и данных истории болезни № 16617 КИБ № 2 прихожу к следующему заключению
1. Смерть гр. Полетаева В.С., 1955 г. рождения, наступила 14 ноября 1979 г. от интоксикации, развившейся на почве двусторонней сливной бронхопневмонии с абсцедированием справа и двустороннего эксудативного плеврита, осложнивших черепно-мозговую травму (закрытый перелом правой височной кости и эпидуральная гематома головы), сопровождавшуюся длительным коматозным состоянием и набуханием головного мозга.
2. Закрытый перелом правой височной кости и эпидуральная гематома справа могли возникнуть за 7-8 дней до момента исследования трупа в морге от воздействия тупых твёрдых предметов. По признакам опасности для жизни относятся к тяжким телесным повреждениям.
Ссадины на внешней стороне фаланг среднего и безымянного пальцев правой кисти, а также задней поверхности правого локтевого сустава могли возникнуть от воздействия тупых твёрдых предметов за 7-8 дней до смерти. В причинной связи со смертью не находятся и у живых лиц квалифицируются как лёгкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья.
3. При поступлении в больницу алкогольного опьянения у гр. Полетаева В.С. не отмечено.
14.11.1979 г.
Судебно-медицинский эксперт Н.М. Ботман
Юлия подняла глаза от выписки. Потом снова посмотрела в текст и нашла дату смерти. Цифры прыгали у неё перед глазами.
- Он умер 14 ноября? – спросила она.
- Похоже, подрался, - ответила Надежда и отвернулась.
- Я пойду, Вы извините меня, пожалуйста, - сказала Юлия, положила листок на полку возле телефонного аппарата и, не дожидаясь ответа, вышла на лестничную клетку.
Надька сняла трубку, высвободила перекрученный провод и через восьмёрку стала звонить кому-то по межгороду. Задетый проводом, листочек с выпиской слетел с полки на пол, оставив неприкрытыми блистер с таблетками, зажигалку и похожую на милицейскую повестку справку из женской консультации. Взглянув на справку, Надька положила трубку, подошла к двери и заперла замок на два оборота.
На улице Юлия вынула из сумки бумажную салфетку, тщательно стёрла помаду с губ и бросила скомканную салфетку в лужу растаявшего снега. Потом медленно пошла к автобусной остановке.
Уже на остановке она убрала в сумку очешник, достала три мандарина цвета засохших гладиолусов, выложила их перед собой на скамейку и приготовилась ждать. Торопиться ей было некуда.