- Грузины гуляют, - подумал я.
Дверь отворилась, и на кухню вышел большой грузный мужчина в кожаном пиджаке. Это был заместитель директора нашего пансионата.
-Здравствуйте, Эразм Александрович, - сказал я. Заместитель директора обрадовался.
- Здравствуй, здравствуй, дорогой! – закричал он и попытался меня обнять. От него несло одеколоном и перегаром. Эразм откуда-то знал Надьку и обращался к ней не иначе, как по имени-отчеству.
- Проходи, дорогой, проходи, - сказал заместитель директора и стал подталкивать меня в спину к той двери, из которой сам только что появился. Мою спутницу он, казалось, не замечал. Я оглянулся на Юлию.
- Девушка, тоже проходи, - сказал заместитель директора и крепко взял её за локоть. Голос у него был глухой, как из бочки. Мы вышли во внутренний двор.
Там, под навесом из виноградных листьев стоял длинный стол, уставленный бутылками и тарелками с закуской. Посредине стола на большом жёлтом блюде лежал тощий, наполовину съеденный поросёнок. Изо рта поросёнка торчали несколько веточек кинзы или петрушки.
За столом сидели и громко разговаривали пять толстых грузин. Заместитель директора что-то сказал на своём языке, они смолкли и повернулись лицом в нашу сторону.
Заместитель директора не умолкал, поэтому все лица снова повернулись к нему. Мы с Юлией стояли у стола и ждали, когда закончится это представление.
- Садитесь, садитесь, - прохрипел заместитель директора осипшим голосом и опять сказал что-то на грузинском языке. Все лица опять повернулись в нашу сторону. Мы сели.
- Сын в армию ушёл, - сказал заместитель директора и налил мне полный стакан чачи, - как зовут девушку?
- Юлия, - сказал я.
- Юлия, - спросил заместитель директора, - Вам что налить, вина или водки?
- Вина, – сказала Юлия. Водки на столе не было.
Заместитель директора нашёл для неё чистый стакан и до краёв наполнил его красным вином. Потом взял свой стакан и вышел к центру стола. Что он хотел сказать, я не понял, так как тост был на грузинском языке. В конце своего выступления он повернулся к нам и сказал на русском: - За ваше здоровье! Грузины молча переглянулись.
Я выпил. Грузины тоже выпили. Юлия пригубила.
Хозяин положил на тарелку кусок жареного поросёнка и поставил её передо мной. Я передал тарелку Юлии, а к себе придвинул редис и петрушку. Вместе с хлебом это выглядело надёжной закуской. В голове зашумело. Чача не шла ни в какое сравнение с той, что я пил сорок минут назад у солдатки, торговавшей мандаринами.
- Хорошая чача, - сказал я. Заместитель директора налил мне ещё. Я взял стакан и встал.
- За Ваше здоровье, - сказал я, - за здоровье Ваших родных и Ваших друзей, - я обвёл рукой сидящих за столом и выпил.
Все тоже выпили. Юлия пригубила.
Грузины сидели молча, изредка поглядывая в нашу сторону. С тех пор, как мы пришли, никто из них, за исключением заместителя директора, не произнёс ни слова.
- Два стакана чачи, это перебор, - подумал я и навалился на хлеб и овощи. Юлия сидела, откинувшись на спинку стула, и с интересом смотрела на меня. Мой дуплет её совершенно не растревожил. Я намазал два куска хлеба толстым слоем масла и один протянул ей.
- Спасибо, - сказала она. Поросёнок на её тарелке лежал нетронутым. Юлия взяла стакан и допила вино до конца. Заела хлебом. Заместитель директора стал вновь наполнять наши стаканы.
- Мне хватит, - сказал я и попытался накрыть свой стакан ладонью.
- Не хочешь, не пей, - сказал заместитель директора, - но налить, я тебе налью. У меня в доме ещё никто с пустым стаканом не сидел!
Я посмотрел на Юлию. Она улыбнулась.
- Значит, всё в порядке, - подумал я и убрал ладонь.
Лица людей за столом стали тускнеть и расплываться. Я задрал голову и сквозь прорехи в виноградных листьях посмотрел на небо. Звёзд не было.
- Эх, музыки не хватает, - сказал заместитель директора среди полного молчания. Никто не откликнулся.
- Странные грузины, - подумал я. Юлия изучала рисунок на скатерти.
Меня интересовали три вещи:
- почему заместитель директора так обрадовался моему приходу,
- почему молчат его собутыльники,
- где мы будем спать, ведь на дворе уже поздняя ночь.
Юлия повернулась к заместителю директора.
- У меня есть магнитофон, - сказала она.
Грузины, как по команде, обратили на неё свои взоры. Видимо, они понимали по-русски. Юлия полезла в сумку и вытащила плоский пластмассовый параллелепипед с серебряными клавишами.
- Hitachi, – прочитал я надпись на верхней панели.
Заместитель директора что-то крикнул в сторону дома. Налетел порыв тёплого ветра. Кроны деревьев закачались и зашумели. Давешняя старуха принесла моток витого белого провода с чёрной розеткой. Заместитель директора размотал провод и выжидающе посмотрел на Юлию.