Траншей-подполковник
– Разрешите обратиться!
Перед подполковником Тотлебеным предстал юноша в форменном сюртуке прапорщика инженерной службы. Высокий, тонкий, с задорным взглядом. Тотлебену почему-то он напомнил жеребёнка. Глаза тёмные, с искоркой. Лицо какое-то кавказское: брови черные, нос прямой, острый. Над верхней алой губой едва пробились юношеские усы.
Тотлебен не очень любил шустрых юнцов. Может потому, что сам в детстве рос болезненным ребёнком. В юности из-за слабого сердца так и не смог окончить курс в инженерном училище, но военную службу не бросил. В свои тридцать шесть выглядел старше лет на пять.
Подполковник сидел за рабочим столом в просторной горнице с низким потолком. Вошла пожилая валашка в пёстрой косынке, в белом переднике. Принесла на подносе крынку молока и каравай пшеничного хлеба. По-хозяйски отодвинула в сторону бумаги, над которыми работал Тотлебен, и поставила молоко с хлебом перед подполковником.
– Благодарю, – буркнул Тотлебен.
– Разрешите представиться! – Голос звучал звонко.
– Представляйтесь! – кивнул Тотлебен.
– Прапорщик Кречен, прибыл в ваше распоряжение, – доложил юноша.
Тотлебен оглядел его новенький сюртук. Пуговицы блестели, словно звезды. Белый крест выпускника инженерного училища слева на груди.
– Только выпустились? – сухо спросил он.
– Так точно! Главное инженерное училище.
– Ах, вот, как, – потеплел лицом Тотлебен. – Ну, и как там сейчас, в училище?
– Превосходно! Но я уже его закончил.
– И как закончили?
– С отличием! – довольно выпалил прапорщик Кречен.
– Это хорошо! Ну, коль прибыли в моё распоряжение…. – Он развёл руками. – Не желаете свежего молока…, вот, хлеба. Хлеб здесь отменный пекут.
– Благодарствую, но прошу меня простить, – уже отобедал.
– Как хотите, – пожал плечами подполковник.
– Разрешите отправиться к квартирмейстеру?
– Зачем? К квартирмейстеру не надо, – остановил его Тотлебен.
– А как же? – не понял Павел, слегка растерявшись.
– Вы разве не знаете? Осада с Силистрии снята. Меня направляют в Севастополь.
– Как, снята? – На лице Павла появилось недоумение и разочарование. – Война окончена?
– Насчёт: окончена или нет – не знаю. Пока только отступаем. Что дальше будет – не спрашивайте. Но вы, если желаете, можете подать рапорт и остаться в Дунайской армии. Правда, генерал Шильдер тяжело ранен. Сейчас в госпитале в Калараше лежит. Меня командируют к князю Меньшикову в Крым. Не имею представления, кто будет инженерной частью заведовать, так что рапорт можете подать на имя командующего, князя Горчакова.
– А куда отступаем? – растерянно спросил Павел.
– Куда, куда? Экий вы любопытный, – недовольно усмехнулся Тотлебен, разворачивая белую льняную салфетку. Кликнул денщика: – Иван, нарежь хлеб и половину возьми в дорогу. – Вновь повернулся к Павлу: – Куда скажут, юноша, туда и отступим.
Павел задумался.
– Позвольте с вами, в Севастополь?
Тотлебен вскинул на него сердитый взгляд, который явно говорил: на кой черт мне этот молокосос? Ещё раз внимательно осмотрел юношу. В мундире – полный порядок. Сапоги надраены, хоть он и с дороги. Аккуратный. Глаза честные. Тотлебен, как истинный тюрингский немец, обожал аккуратность во всем. Поразмыслил, решил: шут с ним – пусть едет. На всякий случай предупредил:
– Дорога не близкая. И на кой вам, прапорщик в Севастополь?
– Говорят, Крым похож на Италию, – романтическим тоном ответил Павел.
– Чего? – усмехнулся Тотлебен. – Степь там голая да горы репеём поросшие. Тоже мне – Италия.
– Море.
– Да, море, – нехотя согласился Тотлебен. – Но учтите, я люблю порядок. – Он достал из кармана сюртука массивные серебряные часы на цепочке. – У вас есть полчаса справить бумаги в канцелярии и прибыть ко мне с вещами.
– Слушаюсь!
– А звать-то вас как, прапорщик Кречен?
– Павел Аркадьевич.
– Павел. Ага, – качнул неопределённо головой Тотлебен. – А меня – Эдуард Иванович. И учти, Павел, характер у меня – не сахар. Лодырей терпеть не могу.
– А я знаю, – просто ответил прапорщик. – Мне о вас рассказывал батюшка мой. Вы с ним вместе служили в Риге.
– Ах, вот оно что! Тот-то вижу взгляд знакомый! Полковник Кречен! Конечно! – вспомнил Тотлебен. – Ух, Кречен, Кречен, Аркадий Петрович, кажись.
– Уже – генерал-майор, – смущённо поправил юноша. – Но в отставке.
В горницу вошёл молодой поручик.
– Ваше превосходительство, все готово к отъезду. Карета заложена, багаж загружен.