С «февралистской» газетной риторикой в отряде Кайгородова дела обстояли как нельзя лучше — именно за ее «светлые идеалы» и «свободу всех народов» и шли на бой с большевиками кайгородовские офицеры военного времени, казаки и туземцы, плохо представлявшие себе, что именно она и погубила основу их прежней жизни — многовековое самодержавное государство Российское. Про средства борьбы за «прекрасное будущее» — винтовки, револьверы, пулеметы — едва ли можно было сказать, что их у партизан имелось в достатке. Дела с вооружением обстояли плохо: не было необходимого количества винтовок, а на каждую имевшуюся приходилось не более двух десятков патронов. Обмундирование отряда было изношено, в особенности обувь, а лошади, давно не получавшие рационального питания, едва могли передвигаться со всадником при его полном снаряжении. С июля 1921 года красные стали проводить многочисленные разведывательные вылазки, нападая на заставы кайгородовцев, пытаясь выяснить серьезность их обороны. Нападения велись как со стороны советской границы, так и с разных сторон монгольской равнины, где смешанные монголо-русские отряды под командованием недавнего служащего ЧК, а ныне советского командира Карла Карловича Байкалова (Некундэ) вели свою «разведку боем». В конце месяца Кайгородов перешел к более решительным действиям, рассчитывая сначала уничтожить донимавший его отряд Байкалова, а затем прорываться обратно в Россию, в свой родной Алтай, где рассчитывал осесть и продолжить партизанскую войну против советской власти. К августу отряд Кайгородова пополнился разрозненными подразделениям, прибывшими из Урянхайского края от атамана Казанцева. Установив связь с корпусом полковника Бакича, численно выросший отряд энергично теснил монголо-русский отряд Карла Байкалова до тех пор, пока не взял его в тиски у озера Тулба, возле монастыря Сарал-гуна.