Я кивнул. Призрачно всё. В этом мире бушующем. На возможные изменения в Италии мне было глубоко плевать. Но… я догадался, как зовут её «старого и доброго знакомого». Возможно, мы и найдем в этой куче дерьма что-нибудь родное нам обоим. Очень возможно.
– Простите, мадемуазель Бономи, но мне по-прежнему неясно, какое отношение к вашим трудностям имеет ваш покорный слуга, – вальяжно развалившись в кресле, я изо всех сил демонстрировал, насколько далеко и надолго готов послать свою визави.
– Самое прямое, синьор Дюпре. Самое прямое, – жёстко сказала она, мило при этом улыбнувшись. Очаровательная женщина. – Это не мои трудности. Это – наши трудности. У меня много друзей. И один из них сообщил мне, что финансовая группа, контролируемая вашим отцом, также вела дела с моим поверенным. Вы хотите, чтобы я назвала его имя? Или и вы, и я понимаем, о ком идёт речь?
– Нет, – покачал я головой. – Не понимаем. Назовите имя, будьте добры. Я уже говорил, что у вас очень красивый голос?
– О’кей, – согласилась она. – Давид Липке. Я права?
– Возможно, вы в чём-то и правы. А возможно, и нет, – я пошёл в атаку, всё мне надоело: – Не я к вам пришёл – вы ко мне. Я турист. Наслаждаюсь вашим городом. До тех пор, пока вы не расскажете что-нибудь стоящее, мне лучше оставаться туристом. Если вас этот вариант не устраивает, потрудитесь проводить меня до выхода и забудьте о нашей встрече. Если же вам есть что мне рассказать, то начинайте, синьорина Бономи. Мы беседуем уже полчаса, но, кроме того, что вы красивая женщина и волнуетесь за своего друга, я пока ничего не узнал.
– А если я выберу третий вариант? – серьёзно спросила она.
– Тогда я обойдусь без провожатого.
– Вы уверены? – Её улыбка стала какой-то… неприятной.
– А вы уверены, что ваш знакомый упомянул все мои странности? – довольно мерзко усмехнулся я в ответ. Она секунду пристально меня рассматривала, потом опустила голову и пробарабанила ногтями быструю дробь по ручке кресла.
– Теперь уже не уверена… – произнесла тихо и куда-то в сторону. Затем продолжила: – Ваш отец вёл дела с Давидом. Давид попадает под контроль американцев. А в Милане появляетесь вы. Вы должны его… нейтрализовать? Хорошо, не отвечайте. Я буду говорить о себе. При всём моём хорошем отношении к Давиду… Он слишком много знает, чтобы остаться в живых в руках ЦРУ. Это невозможно. Он должен умереть. Раз вы не хотите этого произнести, скажу я. Да, чёрт вас подери, мне это необходимо! Но я этого сделать не могу.
Тут я удивлённо поднял брови. Если ей это не под силу, то о чём вообще речь?
– Нет, вы не так поняли. Технически это вполне реально. Но если узнают, что за этим стою я… Меня просто уничтожат. Американцы мне этого не простят.
Паола Бономи помолчала и, глядя в окно, добавила:
– Поэтому я хочу, чтобы это сделали вы, – она вскинула на меня глаза. – Ведь вы за этим сюда приехали, разве нет?
Ну вот всё и разъяснилось. Ничего-то наша красавица не знала. Встретив меня вчера в ресторане, дон Кольбиани решил, разумеется, что я прибыл по поручению отца наводить порядок в «пределах». После истории с Роже Анье он в моих способностях не сомневался ни на йоту и тут же сообщил о моём появлении своей хорошей знакомой, синьорине Бономи. Мол, приехал приличный человек, которого мучают точь-в-точь такие же проблемы. Можно договориться. И бедная девушка, очертя голову, ринулась в эту авантюру. Замечательно…
– Скажите, синьорина Бономи… Вы знаете, где сейчас находится ваш друг? – осторожно спросил я. Но в её глазах тут же зажглись огоньки интереса.
– Знаю, – быстро сказала она. – А ещё я знаю, что до этого он проживал в отеле «Michelangelo». Так?
Так… Так-так-так. А ведь можно поработать. Ей ничего не известно о происках российского империализма в лице Стрекалова, что вполне естественно, а папина команда на горизонте ещё не появилась… Что мне мешает коварно обмануть бедняжку? Других-то помощников пока не предвидится.
– Хорошо, синьорина Бономи. Вы меня убедили. К тому же… не в моих правилах бросать красивую женщину в беде. Я вам помогу. Только давайте сразу договоримся – без этих ваших итальянских штучек. Если вы попытаетесь и меня убрать как нежелательного свидетеля – уверяю, моя семья найдёт способ сделать вашу жизнь короткой и невыносимо тяжёлой.
– Вы принимаете меня за сицилийку? – фыркнула она. И похоже, обиделась. Да и бог с ней. Лучше лишний раз предупредить, чем взлететь на воздух из-за недоразумения.