Воодушевлённый? или слегка подавленный? подобными рассуждениями, я начал своё вхождение во французское общество. Каким образом? Элементарным! Просто стал посещать светские мероприятия при дворе французского короля. Балы, лакеи, юнкера! Последние отсутствовали, зато первые были в достатке. Правда, больше стоял у стеночки. Ну, не танцор, я не танцор! Хотя с причиндалами всё в порядке, позже, парочка дам смогли в этом удостовериться весьма детально. Мадам и мамзели лихо отплясывали замысловатые фигуры, изредка демонстрируя восторженным зрителям затянутые в шёлковые чулки лодыжки. Это волнующее зрелище позволяли увидеть специальные укороченные платья для танцев. Я фланировал по залу, вступая в беседу с важными сеньорами, отвешивая изысканные комплименты дамам.
На контакт со мной шли охотно. Богатый и знатный господин, не связанный с придворными партиями, имеющий интересы далеко от метрополии. Никому не мешает, а поиметь с него что-нибудь, да можно. На худой конец — заплатит за совместный ужин. Поэтому, быстро стал популярен, постоянно куда-то приглашали. Но, такое быстро приелось: к вину был равнодушен (сука предок, подкузьмил малёха), разговоры про охоту не поддерживал. После нескольких дней бесцельных блужданий, мне всё-таки удалось найти себе группу по интересам.
Многие из придворных получили хорошее образование — и на приёмах часто читали стихи, пели, музицировали, устраивали балетные и театральные представления. Как профессионалы, так и вчерашние зрители. На маскарадах было весело: то король выйдет в зал с чёрным накрашенным лицом, изображая негра; то его младший брат, герцог Алансонский, натянув женское платье — вихляет по дворцу, пародируя женскую походку.
Решил тоже выделиться, показать, что не совсем твердолобая военщина, а творческая натура, способная на сентиментальные переживания.
Взяв за основу псевдо средневековую балладу фолк певицы Хисимэль из двадцать первого века (https://hisimel.ucoz.ru/index/pesni_po_starinnym_legendam/0-130) с грехом пополам перевёл её на старофранцузский. Подумав обратился к недавнему знакомцу — уличному поэту Годо. Вместе мы сваяли вполне приемлемую версию. Заплатил придворным музыкантам, чтобы отрепетировали и исполнили. Песня умела успех, дамы прослезились, кавалеры сдержанно поздравили.
После исполнения песни, познакомился с придворным поэтом Пьером де Ронсаром. Он указал на маленькие смысловые неточности, решили вместе их исправить в популярном среди знати питейном заведении. Правда, чтобы мэтр смог оценить моё творчество, грамотный слуга записал песню на бумагу. Увы, поэт почти потерял слух, ещё в молодости. Сейчас ему нет и пятидесяти, но годы уже оставили седой след на его голове.