К инициативе заботливого папаши слушатели отнеслись негативно: красоте, конечно, пропадать не стоит, но родитель палку явно перегнул. Но, все признали, что о подобном уже слышали: подобные шалости отцов со своими дочерями, были случаями далеко не единичными.
Очередь дошла до меня, пришлось вносить свою лепту:
— Знаю случай. Когда муж и жена отнеслись к взаимной измене без взаимной неприязни. Рассказывали мне, некие знатные супруги сочетались браком по взаимному расчёту, не испытывая телесной привязанности друг к другу. Молодая жена не любила мужчин, состоя в греховной связи с своей служанкой. Позже, муж тоже удостоил служанку своим вниманием. Таким образом, изменив друг другу с одним и тем же объектом, супруги не испытали взаимного недовольства. Ибо, жена не ревновала к мужчинам, а муж к женщинам.
Историю встретили доброжелательно, а Брантом слушал очень внимательно. Полагаю, одним сюжетом в его будущей книге стало больше.
Последний рассказчик внезапно заартачился, отказавшись от своей очереди продолжить беседу. Возмущённые таким пренебрежением его товарищи постановили сменить тему, решив сделать её героем непосредственно проштрафившегося Бюсси.
— Присутствовал я, — начал ухмыляющийся Пьер де Бурдей, — при одной занятной сцене: наш дорогой господин де Бюсси, который всем известен своим остроумием и язвительностью, однажды, приметив при дворе одну вдову весьма мощного вида, известную своими любовными похождениями, спросил: «Как, эту кобылу все еще водят крыть к добрым жеребцам?» Его слова были переданы даме — и та стала его смертельной врагиней, о чем он не преминул узнать. «Что ж, — заметил он тогда, — я знаю, чем помочь горю. Передайте ей, что я выразился иначе, сказав: „Как, эта норовистая кобылка еще не перебесилась?“ Ибо мне известно, что ее обозлило не то, что я сравнил ее с женщиной легкого поведения, а то, что я назвал ее старухой; когда же она узнает, что я обозвал ее молодой кобылкой, ей покажется, будто я еще уважаю в ней пыл ее вечной молодости». И вправду, когда той донесли исправленные слова, она получила полное удовлетворение, успокоилась и вернула де Бюсси свое расположение, что нас преотменно повеселило. Хотя что бы она ни делала, ее все равно почитали старой заезженной клячей, которая, несмотря на свои древние года, все еще ржет и взыгрывает, завидев вдали табун.
Далее, было рассказано ещё немало интересного из похождений, будущего героя романа А. Дюма, но меня волновало совсем другое. Под конец разговора, я всё же спросил у сьерра Брантома совета: что мне сделать, чтобы добиться аудиенции у королевы-матери. На что, Пьер внезапно разразился хохотом. Отсмеявшись, он отговорился загадочной фразой:
— Скоро сам узнаешь! А пока, готовься, милый друг: кушай больше сельдерея и не напивайся допьяна с красивыми девицами. Главное помни: осторожнее с языком!
Не понял: это он в каком смысле?
(От автора: Не знаю перебор или нет, но хотелось показать нравы французского двора того времени, глазами очевидцев, а не романистов девятнадцатого века).
Глава 19
Розали была хороша. Да, что там! Она была божественно прекрасна. Именно такими в своих юношеских мечтах, я и представлял настоящих француженок. Большие глаза, чувственные губы, маленькие изящные ножки! Темперамент, как у гремучей змеи, только без зубов и яда. Не знаю, осмелюсь ли я когда-нибудь повторить то, что мы с ней вытворяли этой ночью. Оказалось, что мы с предком люди довольно консервативные. Нет, теоретическая подготовка у меня была на уровне: фильмы определённой тематики в будущем иногда посматривал. А вот в реале всё было гораздо спокойней.
Нисколько не стесняясь наготы, Розали принимала такие сногсшибательные, сбивающие дыхания позы, что я трижды пожалел об отсутствие в этом времени фотоаппарата. Пропали такие кадры! При тусклом свете восковых свечей, на чёрных, под эбеновое дерево, простынях её белоснежное тело как будто парило в воздухе — даря восторженному зрителю ощущение полёта. Чувственность этой юной женщины поражала. Казалось, чтобы её «завести» не нужны изощрённые ласки, достаточно простого прикосновения. С понятным любопытством хронопутешественника, я осмотрел её всю. Благо, никаких препятствий Розали не чинила, поворачиваясь любым заинтересовавшим меня местом. Вопреки представлениям многих моих современников, зона бикини у неё была аккуратно подстрижена. На мой нескромный вопрос насколько это распространено среди парижских дам, девушка ответила просто: у кого как, но обычно оставляют так, как есть. Некоторые вообще заплетают в небольшие косички и прикрепляют к ним ленточки. Полностью не бреют, потому что отсутствие волос считается признаком болезни. Представил себе такую картину с ленточками — и ужаснулся. На вкус и цвет… мда. Отметил, что у Розали необычно вытянутые…э… нижние губы, слышал, что подобное считают признаком повышенной чувственности. Ночью имел возможность удостовериться в этом на практике.