- Татьяна в Питере живет. На родину редко приезжает. А как у вас фамилия?
- Колмаков. Мы же с Дворниковыми родня были. Ты в роду у них последний остался из мужиков.
- Дядя Миша.
- Я он и есть.
- Дядя Миша, ну мы тогда пройдем.
- Да, да. Конечно идите.
Александр махнул рукой и Андрей вышел из автомашины. Подойдя, он вопросительно взглянул на полковника.
- Андрей, а дальше пешком.
- Я сейчас.
Андрей подошел к УАЗу, взял из автомашины небольшой пластиковый тубус и подошел к Александру.
- Вот теперь пойдем.
Александр пошел первым по свежескошенному центральному проходу, от которого узкими проходами шли ряды могил. Пахло свежим сеном и клевером. Могилы, к котором они шли, были в конце кладбища. Там был целый угол, где были похоронены родственники Дворниковых. Могилы деда с бабушкой и родителей были загорожены металлической оградкой. Первой в этом небольшом рядке, была могила бабушки. Александр ее не помнил. Она умерла, когда ему было года четыре. У нее и родителей были простые из мраморной крошки памятники. Лишь у деда был памятник, единственный в своем роде. Гранитная глыба, отшлифованная с одной стороны и надписью. Как обычно Ф.И.О. и года жизни. Но по бокам глыбы, как будто, вырываясь из нее на свободу, были вырезаны две лошадиных головы с развевающимися гривами. Внутри оградки было чисто. В мае Александр заказал машину песка и засыпал им внутри оградки. Так что, трава только начинала пробиваться. Полковник наклонился к каждой могилке и затронул рукой памятники. Постояв молча, он повернулся к Андрею.
- Ну вот, мы и на месте.
- Александр, а почему лошади?
- Дед перед смертью просил, что бы ему на могиле лошадей поставили. Он же всю жизнь с лошадьми возился. Даже в войну кавалеристом был. Он как-то почувствовал, что умирает, ушел на конюшню. Там его в сеннике и нашли. Сам не видел, но говорят, что лошади плакали слезами.
- Так где Авдеев стоял?
- Между могилами бабушки и деда. Возьми фотографию, я ее на всякий случай прихватил.
Достав из кармана ветровки фотографию Валерки, он подал ее Андрею. Тот взял в руки и встал на то место, где стоял Авдеев, когда его фотографировали. Присмотревшись к фотографии, вполголоса сказал.
- Полковник, а ты на его руки внимание обратил?
- Да я как-то не разглядывал.
- Смотри, у него правая рука в кармане, а левая сжата в кулак, но указательный палец показывает на край надгробья.
Суетливо скинув крышку с тубуса, Андрей достал из него небольшой металлический щуп. Воткнул в то место, куда указывал палец. Щуп погрузился в землю сантиметров на десять и уперся во что-то твердое. Андрей отбросил щуп в сторону и лихорадочно начал разгребать землю руками. Достав из кармана нож, он подковырнул им что-то и вытащил литровый термос изготовленный из нержавейки. Скрутив крышку, отложил ее в сторону и вытряхнул из термоса пластиковый, прозрачный пенал. Взглянув на него, положил пенал в карман и поднялся с колен.
- Вот полковник и все. Эту страничку можно перевернуть. Я все же нашел, что искал. А мне не верили.
- Андрей, зачем Валерка так сделал? Почему сразу не отдал?
- У него сейчас не спросишь. Вот ты, на его месте, как бы поступил, зная, что у тебя в руках оружие, которое может уничтожить людей как вид.
- Если честно, то не знаю.
- Ну что, пойдем.
- Пойдем. Мертвым мертвое, живым живое.
Андрей ногой сдвинул выкопанную им землю и прихлопал ее. Из оградки он вышел первым. Александр прикрыл воротца и пошел следом за ним. Дяди Миши возле вагончика не было. Куда-то отошел по своим старческим делам. Андрей подошел к УАЗу и передал контейнер одному из бойцов, сказав, что на аэродроме их будет ждать самолет. УАЗ сорвался с места, А Андрей подошел к Волге, возле которой стоял Александр.
- Ну что, командир, тоже потихоньку поедем. Я заметил, что не любишь быстрой езды.
- Андрей, давай в поселок заедем. Когда еще там побываю, если побываю.
- Полковник, я вот смотрю на тебя и кажется мне, что у тебя проблемы со здоровьем. У тебя случайно не рак.
- С, чего ты, взял?
- Учителя хорошие были. У тебя белки глаз начали желтеть и постоянно правую руку прилаживаешь в область поджелудочной железы. Ты привык и просто сам этого не замечаешь. В кафе от боли чуть сознание не потерял. Когда пришел из туалета, у тебя на футболке были пятна от воды. Капли попали, когда таблетки запивал. Смотри, у меня есть возможность устроить в военный госпиталь в Москве. Там мертвых на ноги поднимают.
- Андрей, мне этого не надо.
- Хозяин-барин, было бы предложено. Ну что в поселок? Только, давай за руль я сяду.
Волга переваливаясь с боку на бок, выехала с грунтовки на щебенку и сразу за ней потянулся пыльный след. В Рябиновом Александр не был со дня похорон отца. В его воспоминаниях поселок оставался умирающим, как больной человек. У половины домов окна были заколочены крест-накрест досками, а те, в которых еще доживали свой век старики, были почерневшими и покосившимися, улицы, заросшие бурьяном. За рябиновой рощей, когда взгляду удивленного Александра открылся поселок, он попросил остановиться. Выйдя из автомашины, он закурил и часто затягиваясь смотрел на поселок, как на потемкинскую деревню. Вот уж чего-чего, а такого превращения из бедной Золушки в принцессу, он не ожидал. Увеличившийся в два-три раза по площади поселок, современные, из красного кирпича дома, блестевшими на солнце пластиковыми окнами и что самое удивительное, черепичными крышами. Докурив сигарету, сел в автомашину.
- Вот теперь поехали.
Волга, тихо урча двигателем, заехала в поселок. Прямые улицы и переулки. На многих воротах были прикреплены красные пятиконечные звезды, но в основном с траурной черной окаемкой. Как Александр помнил из детства, такие звезды вешали на дома участников войны. По всей дороге и тротуарах лежал асфальт. Лишь где-то вдалеке, за поселком, белесо дымили какие-то трубы. В центре поселка Андрей остановил автомашину.
- Александр, здесь что, коммунизм? И людей не видно. Пока ехали по поселку я видел только трех человек.
- Не знаю. Ну дети понятно, либо на огородах, либо на речке. Знаешь, что, давай в этот переулок и до конца. Я на реку хочу взглянуть.
- На речку, так на речку.
Автомашина подъехала к крутому берегу. Как помнил Александр, речка была неширокая, но местами дна не достать. Огибала поселок с трех сторон. На противоположной стороне берег зарос ивняком, а чуть дальше начинался густой сосновый бор. Недалеко от того места, где остановилась автомашина, в землю была вкопана длинная, из толстой плахи лавочка. Сколько себя помнил Александр, она там была всегда. Ближе к вечеру на ней собирались взрослые, встречали своих кормилиц буренок, которые паслись на заливных лугах, а после собиралась местная молодежь, за неимением клуба. Кто ни будь приносил магнитофон и устраивали танцы, по праздникам, когда никуда не торопились, то и до утра. На скамейке сидел какой-то дед, опираясь одной рукой на трость, наблюдая за барахтающейся в речке детворой. Александр вышел из автомашины и подошел к лавочке.
- Дедушка, присесть можно?
Дед взглянул на полковника, из под седых густых бровей и усмехнулся.
- Присаживайся, коль не шутишь. Скамья не куплена.
Александр сел и достав из кармана сигареты, закурил.
Дед осуждающе покачал головой.
- Бросал бы ты, мил человек, это зелье. У нас в поселке не пьют, а сейчас и от курева народ отучают.
- Что, совсем не пьют?
- Совсем. Как построили кирпичный завод и люди сюда потянулись, так директор поставил условие, что пьющие ему на заводе не нужны. Кто не пил, тому премию хорошую давал, создал при сельском совете женсовет. А те, как возьмут в оборот. Ух, мало не покажется. На заводе еще кроме кирпича черепицу делают. Так своим работникам продают по себестоимости, да еще и в рассрочку. Вот люди и строятся. Так что некогда им белую пить. У нас в поселке еще и не каждому разрешают селится. Новенькие приезжают, сначала три месяца живут в семейной гостинице. Затем находишь трех поручителей. Из тех, кто здесь прожил не менее пяти лет. И лишь после этого на сельском совете решают, дать тебе место под строительство, или нет. Как себя обществу покажешь.