Больше всего его раздражала несправедливость происходящего. Ведь Ленке не могла не понравиться их первая совместная ночь любви! И он был уже достаточно взрослый мальчик, чтобы разбираться, притворяется его партнерша или искренне получает удовольствие от процесса…
Тогда зачем это все? К чему эта нелепая игра?
Повторим: все эти размышления посещали Макса Сухомлинова только в начале этой бесконечно долгой недели. Сейчас красноглазое небритое чудовище могло только передвигаться из пункта А в пункт Б.
Бистро манило запахом кофе и пирожков, но по пути на глаза Максу попался зеленый крест, и он машинально завернул в стеклянную дверь. Что-то ему надо было в аптеке, только вот что именно? Ах, да, аспирин!
Группу дам возле прилавка с косметикой он проигнорировал, а те немедленно уставились на него во все глаза и понизили тон разговора. На всех без исключения лицах появилось выражение острого любопытства. Макс мрачно сцапал из шкафчика аспирин и поплелся к самой дальней кассе. Кассирша Оля Шапкина посмотрела сквозь него стеклянным взглядом и заметила как бы в пространство и как бы ни к кому не обращаясь:
— Давно у нас не появлялись. Больше НИЧЕГО не нужно?
Макс перегнулся через транспортер и поманил Олю пальцем. Она немедленно подалась вперед и уставилась на него, а Макс страшным шепотом возвестил:
— У меня бессонница, меня тошнит по утрам и тянет на соленые огурцы. Я боюсь, вы в прошлый раз продали мне бракованную партию презервативов. Вдруг я залетел?
Оля отстранилась и высокомерно выпрямилась на своем троне за кассой. Макс подпер щеку ладонью и заканючил:
— Ну посоветуйте мне что-нибудь!
Оля звонко и презрительно выпалила:
— Похмеляться надо, чтоб не тошнило. С вас восемьдесят пять двадцать.
Макс выпал из дверей аптеки, краем глаза отметив, что дамы немедленно помчались к Оле и затараторили с удвоенной скоростью. Он вздохнул и потащился к вожделенному бистро. Здесь, к счастью, было безлюдно, а барменом оказался совсем молодой парнишка в наушниках, из которых лились агрессивные и ритмичные причитания очередного черного брата, приправленные завываниями синтезатора и оглушительной ритм-секцией. Оставалось загадкой, как юный рэпер смог расслышать заказ клиента, но через минуту перед Максом уже исходила ароматным паром кружка двойного черного и пирожки на тарелке вызывали усиленное слюноотделение. Макс некстати вспомнил Ленкины пирожки и расстроился. Придвинул к себе кружку…
— Сухомлинов? Ну у тебя и видок. Оголодал? Или с похмелья?
Макс с внутренним стоном повернул голову и обреченно кивнул. Гигант Эдик, суровый и неулыбчивый, навис над ним, источая запах химических и органических удобрений нового поколения. Зеленый фирменный комбинезон на Эдике смотрелся почему-то угрожающе. Макс прямо чувствовал себя тлей, которую вот-вот польют мыльной водой.
— Привет, Эдик.
— Давно не видно тебя.
— Все по конторам катаюсь, да и дел полно.
— А, ну-ну. А то меня уж и то спрашивают куда, мол, делся…
— КТО спрашивает?!
— Да все. Особенно, конечно, бабы. У меня же в магазине, почитай, все бывают. Цветочки подкормить, огурцы опрыснуть. Вот и ходят. А то соберутся — хоть в аптеке, хоть на почте — и ну языки чесать.
Максим медленно повернул голову в сторону аптеки и долгим проникновенным взглядом посмотрел на дам поселка Кулебякино. Те ответили ему безмятежными взорами. Максим снова повернулся к Эдику.
— Ты хочешь сказать, что они обо мне говорят?
— Ну, может и еще о чем, но о тебе в первую очередь. И все у меня интересуются…
— Эдик! Ты не мог бы им передать, что на все интересующие их вопросы я отвечу лично?
Эдик нахмурился, а потом неожиданно игриво ткнул Макса в бок толстым пальцем.
— А ты уверен, что твоя это одобрит?
— Моя?
— Ну… Ленка!
Макс вцепился в кружку с кофе. Эдик безмятежно продолжал вколачивать гвозди в крышку Максова виртуального гроба.
— …То, что ты к ней присоседился, от людей не скроешь. Да и она переменилась. То все на виду, одна, а теперь и из дому не показывается, готовит да печет целыми днями. Нет, я лично к ней всегда хорошо относился. Другие говорят, мол, Снегурочка, рыба холодная — а я говорю, нет, ребята, в тихом омуте сами знаете, кто водится. Ленка, может, с виду и тихоня, а в койке кошка дикая, кто знает? С бабами всегда так…