Павел Сергеевич постоял минуту, потом махнул рукой, размашисто прошагал к решетке, отпер ее и залихватски распахнул перед Максом.
— Выходи! И чтоб не говорили потом, что Пашка Мячиков формалист и гад! А вообще — ей спасибо скажите.
С этими словами Пашка крепко и по-хозяйски прижал к себе девицу Элеонору, а та от избытка чувств звонко чмокнула его в плешь.
Через десять минут отделение милиции вновь погрузилось в темноту и тишину, а небольшая автоколонна, состоящая из «лендровера» и «фольксвагена», отбыла в сторону поселка.
14
Ночью пошел дождь, настоящий, долгий и прохладный ливень, смывающий желтую пыль, расправляющий пожухшие листья на деревьях, напитавший траву и цветы. Гроза погремела над Кулебякином и унеслась дальше, а дождь остался.
Максим притянул к себе голую и счастливую Лену, прижал покрепче, нашел ее смеющиеся губы и поцеловал нежным, долгим поцелуем. Потом поцелуй стал более настойчивым, а Лена вывернулась из объятий любимого и оседлала его сверху, прижав к подушке могучие руки и придерживая его ноги своими ногами.
Потом эта шутливая борьба неожиданно превратилась во что-то серьезное, и на некоторое время смешки прекратились, потому что им обоим потребовалось немедленно, сейчас же найти нечто очень важное, о чем они в глубине души знали, но никак не могли подобрать этому названия…
А потом, сжимая в руках выгнувшееся дугой тело женщины, погружаясь в него и погибая от любви, Максим вдруг понял — на единственный ослепительный миг — в чем тут дело.
Просто он не может без нее жить. Дышать, ходить, есть, пить — все это без Ленки Синельниковой не имеет никакого смысла.
Просто он счастлив только рядом с ней. Просто он мужчина только рядом с ней. Он хочет только ее, он только ее любит, он только с ней хочет просыпаться по утрам в одной постели, только на нее смотреть, есть только ее пироги…
И еще он хочет, чтобы эта женщина родила ему детей.
А Лена ни о чем не думала — она просто растворилась в нем и жила. Впервые за много лет — жила по-настоящему, смело и легко, летая под облаками и обгоняя ветер.
Жить значило любить Максима. Ей не нужно было подыскивать слова, она всегда это знала. Она просто растворялась в его прерывистом дыхании, то осторожно, то яростно ласкала эти широкие плечи и сильные руки, с восторгом и страстью отдавалась его любви, чтобы через мгновение отплатить сторицей и любить его неистово, требовательно, властно…
Она не знала других мужчин и не имела ни малейшего к ним интереса. Потому что ее мужчина находился рядом, и все шло именно так, как и должно было идти.
И она совершенно точно знала, что будет мальчик.
— Знаешь, когда-нибудь я отдышусь и поинтересуюсь: а где это ты научилась таким вещам?!
— Видишь ли, недостаток опыта я стараюсь заменить искренним отношением к делу и здоровым энтузиазмом… Кроме того, я много читаю, смотрю телевизор…
Макс засмеялся и прижал ее к себе. Они лежали на смятой постели, блаженная истома не позволяла им шевелиться. А дождь все стучал и стучал по крыше. Под этот мерный убаюкивающий звук приходили в Кулебякино сны…
Спаниелю Ваське снились стада мышей, которые бежали от него, а он преследовал их, преследовал, и все были страшно довольны — и Васька, и мыши…
Туське Тимошкиной снился офигенный мужик. Он бегал по теннисному корту, и на его загорелой спине так и играли мышцы и мускулы. Волосы у мужика были темные и вьющиеся, но когда он там, во сне, собирался повернуться к Туське лицом, она усилием воли заставляла его сниться по-старому, спиной. Потому что лицо еще неизвестно, каким окажется, а красивые мужские спины всегда приводили Тимошкину в состояние экстаза…
Серафиме Кулебякиной снился ее третий муж, Вадим Витальич. Они с ним бродили по сопкам, и он рвал для нее дикие дальневосточные тюльпаны, алые как кровь. Во сне этом Серафима была молодая и легкая, как перышко…
Аглае снился почему-то бал в Дворянском собрании. В реальной жизни Аглая там побывать не успела, поскольку революция случилась, когда Аглае исполнилось пять лет, но сейчас, во сне, Аглая точно знала, что танцует именно на балу в Дворянском собрании. И все ее женихи толпились вокруг, а Аглая вдруг поняла, что любила-то по-настоящему только Васю Толоконникова, хорошего парня, токаря с завода, он потом погиб под Москвой…
Эдику Березкину снился большой магазин садового инвентаря и садовых растений. В нем были маленькие водопады, альпийские горки, плетистые розы и клематисы, лилии и левкои, электронасосы и электрокультиваторы, а стоило это все копейки, и потому каждый мог к Эдику зайти и купить себе любой садовый инструмент и целое море цветов…