– Братцы, да вы садитесь! – воскликнул расставлявший котелки Гурьев. – Остынет же каша! Ещё немного – и холодное варево будете черпать. Потом уж все вместе, сообща поправим.
– И то правда, садимся, братцы, – согласился с ним Соловьёв. – Вон Шилкина Акима артель уже давно ложками мечет. Садись, Данила, кому я говорю?! – прикрикнул он на раздувавшего костерок молодого егеря.
– Сейчас я, Савелий Иванович. Вот разгорится, и сразу к вам сяду. Жалко же будет, ежели погаснет.
Наконец все угомонились и расселись в кружок, слышался стук ложек о жестяной бок котелка, сопение и чавканье.
– Эх, хороша каша, жирная, густая, жаль – маловато, – доскрёбывая дно посудины, проговорил Гурьев. – Когда большим артельным котлом её варишь, тогда уж наедаешься от пуза, хватает, а тут ещё и кипятком с сухарями докидываться приходится.
– И сколько бы ты её варил на таком вот котле? – поинтересовался Соловьёв. – Во-от, а тут тебе уже всё готовое, наваристое, словно барину с величанием подают. «Откушивайте, Евсей Ильич, будьте любезны! А потом ещё кипяточка испейте с сухариками и спите себе, сил набирайтесь перед дальней дорогой».
– Да это понятно, так-то оно, конечно, удобственней, – согласился тот. – Только если бы такая вот кухня на колёсах да на каждую нашу роту была бы своя…
– Ну ты и сказал тоже, Евсей, на каждую роту! – ухмыльнулся Комов. – Это сколько же их тогда на полк надобно будет? Считай сам: восемь стрелковых рот в двух батальонах плюс наша дозорная и ещё учебная капитана Топоркова. – Он загнул последний палец на правой руке. – А ещё и конные эскадроны возьми. – Он начал по новой загибать пальцы на левой. – А у них в эскадроне людей-то побольше, чем в роте, будет. Артиллеристов с пионерами и отборных стрелков ещё не забудь. А прибавь сюда же комендантских, интендантских да всяких там штабных и лекарей. Ещё и стрелковая школа эта с нами в поход идёт. Тут уж точно более полутора десятков таких вот полевых кухонь на весь полк понадобится. А они ведь ломучие, оси на них так и норовят треснуть. Не смазал вовремя дёгтем и салом сту́пицу, всё, колесо и отвалилось. Хотя вроде и железное! – Он развёл руки. – Потому как тяжёлый котёл сверху давит. А и с котлом тем та ещё, я вам скажу, морока, вечно он прохудиться норовит. Чуть лопина в нём пошла – и всё, махом паром её раздует, и котёл разорвёт.
– Проще тогда не заморачиваться, а как во всех полках артельными котлами обходиться, – сделал вывод Гурьев. – Другие же ничего и как-то по старинке обходятся. Мы вон тоже, когда в дозорах, на одних сухарях только неделями сидим.
– Проще-то, может, оно и проще, да тут сама скорость марша у полка шибко падает. – Капрал потянулся, встав со своего места. – Пока ты это в нём, в артельном котле, крупу сваришь или толкан разведёшь. Толкана, сам знаешь, много не бывает, опять же зерно придётся, значит, брать. Ну а на одних сухарях тоже далеко не убежишь, тем более зимой. Ладно день-два, ну пусть даже три заледеневшие грызть будешь. А если как сейчас нам, вот так, две недели к пруссакам топать? Обессилят ведь все, животами маяться будут. Да ты и не равняй нашу дозорную роту и ту же стрелковую. Мы-то, небось, покрепче всех будем.
– Соловьёв, от тебя в секрет двое сегодня, – проходя мимо, распорядился Лужин. – Подойдёшь к младшему Милорадовичу, он сегодня старший дежурный офицер по лагерю, скажет, куда выставляться.
– Слушаюсь, Фёдор Евграфович, понял – двоих в секрет! – воскликнул капрал. – Ну что, братцы, жребий кидаем или желающие есть? – Он оглядел отделение. – Всё одно от охранной службы никуда не деться, все по очереди через неё в этом марше пройдём.
– Радован, полуэскадрон Травкина прямо перед отправкой кухонь по тракту посылай, – наставлял дежурного офицера бригадир. – Он как раз дорогу перед ними проверит. Потом с кухнями уже Луковкин со своими конными егерями в охранении поедет. Следующую ночёвку мы делаем в Плоньске. Травкин о квартировании там похлопочет, так что людей под крышей сумеем разместить.
– Дальше у нас три дневных перехода с ночёвкой в полевом лагере и опять отдых в городке Нидзица, – разглядывая лежавшую на пологе карту, доложил Гусев. – Нужно будет решить, Алексей Петрович, устраивать там днёвку или уж лучше в Ольштыне. До него ещё два перехода от Нидзицы, а до самого Кёнигсберга менее половины пути остаётся.