Самые первые игральные карты, как известно, делались вручную. Их делали художники для развлечения сильных мира сего, и стоили эти карты невероятно дорого. Очень часто в такие карты даже не решались играть, чтобы не испортить, а берегли как произведения искусства. Коллекционеры сохранили для потомков довольно много таких старинных колод, которыми никогда не играли. Эти карты представляют собой картинки, наклеенные для большей плотности на кусочки картона. С обратной стороны края картинки подогнуты и приклеены. Понятно, что после первой же тасовки картинки начали бы отклеиваться, а карты стали бы негодными к употреблению. Кроме того, подвернуть и подклеить уголки так, чтобы все карты были одинаковы по рубашке, невозможно.
Технология производства карт постоянно совершенствовалась. А уж когда в карты стали играть на деньги (а это случилось практически одновременно с их появлением), технология выдвинулась на первое место, отодвинув на второй план эстетику и художественность. Ведь достаточно было небольшого брака, чтобы терялась сама основа игры и её главное требование: карты соперника должны быть неизвестны.
В целом, можно сказать, что при Гоголе «сводную» колоду можно было собрать гораздо проще, чем сейчас, — другой уровень технологии изготовления карт. Но зато сейчас существует масса других возможностей, о которых разговор впереди.
Как бы там ни было, картами по 1 руб. 60 коп. знающие люди не играли. Считалось, что они «читаются». Были и другие, не менее известные «полосатые» карты — преферансная колода (т. е. без шестёрок), — которые стоили 90 коп. После некоторой обработки полосок эти карты тоже легко «прочитывались», более того, колоду такую называли «книжкой», потому что «читалась» она, что называется, «по ростям и по мастям». Это, кстати говоря, была первая увиденная мной краплёная колода.
Основу рисунка рубашки этих карт составляли три довольно широкие полоски, поверхность не глянцевая, а чуть шероховатая. При помощи ластика эти полоски можно было слегка осветлить, например: осветлена верхняя полоска — пика, средняя — трефа, нижняя — бубна, ни одной — черва. Некоторые люди шли дальше и указывали достоинство карты: самая длинная черта — туз, чуть короче — король и т. д. Риск ошибиться, конечно, был, но не больше, чем на одну карту. Можно себе представить, какое это давало большое преимущество.
Наиболее дорогими и трудными для «прочтения» картами считались атласные и сувенирные — с затейливым рисунком на рубашке. Стоила колода таких карт обычно 2 руб. 35 коп. Среди людей «полуиграющих», наслышанных о «страшных проигрышах» на полосатых картах, карты по 2 руб. 35 коп. слыли за «честные». Считалось, что «закоцать» их трудно, практически невозможно. Это заблуждение эксплуатировалось нещадно.
Сложность крапления, конечно, была весьма условной. Особенно если рисунок попадался с множеством завитушек, а как раз именно такие рисунки художники и выбирали для рубашек чаще всего. На самом деле, не было ничего проще, чем убрать какой-нибудь маленький элемент или, наоборот, добавить. Человек неискушённый мог бы, специально рассматривая рубашку, ничего не заметить. При этом люди, занимающиеся краплением карт таким способом, обладали, как правило, хорошим художественным вкусом, и я думаю, что художники (авторы рисунков) были бы им даже признательны, если бы знали, как часто и с какой тщательностью их творчество подвергается дополнительному дизайну и специальной обработке.
Помните любимое в детстве развлечение «Найди на картинках 10 отличий»?
Я думаю, что десятки колод указанного типа (точнее, рубашки карт разных мастей) можно было бы предложить для публикации под этой рубрикой. Там у цветка не хватает лепестка, здесь — пестика или тычинки; у трёхглавого дракона — язык не в каждой пасти; на галере не хватает весла, а в домике зашторено окошко. Все эти художества выполнялись обычной бритвой или пером и тушью. Часто перо заменяла заострённая спичка.
Существует, однако, совсем несложный способ увидеть, отмечены ли карты подобным способом, — посмотреть на карты на свет. В том месте, где поработало лезвие и была произведена вивисекция, поверхность будет как бы более матовая. Избежать этого полностью практически невозможно. Такого сплошного равномерного глянца, какой получается на фабрике, добиться в кустарных условиях очень сложно. Никакое «послеоперационное» лакирование или полировка не могут полностью скрыть следов вмешательства резца.