Отсутствие классовой структуры, оброчно–рентный тип эксплуатации, государство и бюрократия как верховные собственники, реализующие свою монополию через систему корпораций, — все это позволяет причислить наше общество к так называемым сословно–классовым.
В чем же состоит его материальная база, единство и целостность, несколько поколебленные во время перестройки? Прежде всего в том, что, помимо отдельных корпораций, скорее раздробляющих, чем соединяющих общество, все хозяйство страны представляет собой суперкорпорацию, фундаментальная цель которой — стабильность. Политическое средство для достижения этой стабильности — блок управленцев и основной массы управляемых. Первые осуществляют патерналистскую политику, которая направлена на защиту интересов выживания основной массы рядовых членов корпораций вне зависимости от результатов их труда и квалификации. Разумеется, в разной степени это относится к разным корпорациям, хотя прежде всего эта политика затрагивает массы относительно малооплачиваемых работников, для которых, однако, стимул более высокой заработной платы не оправдывает повышения интенсивности труда. Основной ценностью для этого наиболее массового слоя является социальная защищенность, а не собственно доход. Вполне естественно, что основные установки представителей этого слоя — установки той или иной формы уравнительности, а само появление этого слоя общества — специфический феномен тоталитаризма, его реальная социальная основа. Конечно, в тех же восточных обществах целостность любой корпорации базировалась на блоке консервативно–усредняющей массы рядовых членов и руководства корпорации, однако объединение всех корпораций в одну гигантскую — государственную, вбирающую в себя все хозяйство страны — привело к формированию интеркорпоративной базы, состоящей из наиболее слабых членов, всегда ждущих чего–то от государства, фактически утративших свой профессиональный статус. Для таких людей в случае конфликта с начальством существует реальная угроза потерять социальный статус.
Подобный слой маргинализованных в той или иной степени людей не только питательная среда цезаристских настроений. Из него, по сложившейся традиции, рекрутируются кадры для административной карьеры, поскольку для этих людей, более, чем средних в профессиональном отношении, путь профессиональной карьеры практически закрыт.
Опора власти на маргинальные слои имеет давние традиции. Еще во времена гражданской войны их представители (плохо орабоченные крестьяне) главенствовали в городе и в деревне. Тип отношений, складывающийся между ними и управляющей элитой, уже нами описан (патриархальная эксплуатация, соединенная с социальной защищенностью), и он же характерен для древних восточных обществ, где в системе воспроизводства профессионалов мастер патронирует подмастерьев.
Однако главная фигура классической корпорации не маргинальные элементы, а крепкие мастера–профессионалы среднего уровня. Патронаж не свойствен общественным образованиям, имеющим государственность, и представляет собой древнейший пласт отношений в догосударственных образованиях, что подтверждает нашу мысль о движении тоталитаризма в глубь истории.
Корпорация — древнейшая форма человеческого объединения. Такими были охотничьи коллективы до образования парной семьи. Своего рода корпорациями являлись семья и род, обеспечивавшие процесс воспроизводства людей.
Корпоративное общество, в котором интересы производства подавляют интерес воспроизводства самого человека, создает условия, в которых работающий во все большей степени не способен обеспечить нормальное воспитание детей, испытывает глубокий кризис, проявляющийся в резком падении статуса работающих вне дома и семьи, — прежде всего мужчин. Мужская часть населения, утрачивая традиционные роли отцов семейства, обеспечивающих хлебом насущным семью и детей, ощущая неполноценность, проявляет агрессивность, страдает неврозами. Отсюда — алкоголизм и, как следствие, распад семей, ослабление связей с корпорацией, дающей социальный статус, прогрессирующая маргинализация населения и снижение престижности всякой работы вообще.