Всем известны знаменитые слова Вольтера о том, как сильно Бог нужен людям - одним в качестве пряника для поощрения их добродетелей, другим как кнут для обуздания их страстей. Прогрессивно-рациональная эволюция постепенно и незаметно изменила человеческую нравственность - теперь добродетелью стало считаться не богопочитание, не соблюдение религиозных обрядов, а честный труд, предпринимательство и выполнение государственных законов. Соответственно изменились и приоритеты человеческих целей - вместо предлагаемого христианством посмертного рая за выполнение христианских норм поведения основной целью стало осязаемое и реальное повышение собственного материального достатка как раз благодаря собственному труду, способностям, образованию и предприимчивости. К тому же, с общим повышением как уровня образования населения, так и стремительного развития науки, само существование рая становилось всё для людей всё более призрачным. Бог в качестве своеобразного "пряника" постепенно оказался уже не так нужен людям. Наличные деньги в руках оказались важнее Бога.
Уменьшалось значение Бога и в качестве "кнута" для человека по мере совершенствования и упорядочивания государственных законов, поскольку достижение справедливости и неизбежность наказания за нарушение законов, в основе которых, кстати сказать, лежали в основном те же самые христианские ценности, но уже без самого Бога, брало на себя государство. Причём это происходило не где-то там, в лучшем мире, а уже здесь и сейчас, на грешной Земле и при нашей земной жизни. Религиозные же запреты стали выполняться лишь в той мере, в какой они в основном соответствовали государственным законам. Всё это постепенно, но неотвратимо оттесняло Бога от человека.
В то же время либерально-демократические ценности, то есть право народа на избрание власти, управление государством и политические свободы вообще вступили в прямое противоречие с христианскими религиозными нормами, ибо опять же ставили на первое место человеческую личность и её права и свободы, а также удовлетворение материальных потребностей, в то время как в основе христианства, естественно, находится Бог, соблюдение религиозных норм и запретов, а вовсе не верховенство человеческих прав и свобод. Более того, человек в христианстве рассматривается в прямом смысле как Божий раб, должный, самое главное, служить Богу и выполнять его заветы. Другими словами, если можно так выразиться, в христианстве права Бога выше прав человека, что и приводит к полному антагонизму либерально-демократической идеологии и христианства.
Очень важно, что именно в XIX веке научно-технический прогресс и социальная эволюция пересекли некую невидимую черту, когда оказалась возможной подобная смена нравственной ориентации с христианской на новую, в основе которой были права, свободы человека и удовлетворение его материальных потребностей. Раньше, например, в Средневековье, большинством населения были зависимые крепостные крестьяне. Учитывая, что в это время одна междоусобная или межгосударственная война сменялась другой, сопровождаемые всем тем злом, которое приносят вместе с собой любые войны; что голод, возникший в результате неурожая, сменялся мором; что люди с малых лет и до смерти были вынуждены заниматься изнурительным трудом; что средняя продолжительность жизни составляла примерно двадцать пять лет, люди в то время фактически были вынуждены просто выживать любой ценой, из поколения в поколения, из века в век. В отсутствие научно-технического прогресса накопление материальных благ любым государством, любым обществом было минимальным. Не то что о гуманизме, но даже о Возрождении слыхом не слыхивали. Но самое главное, человечество не просто примитивно нуждалось в Боге, вере в Бога, христианстве, если говорить о Европе, и вовсе не только как своеобразных кнуте и прянике, как жестоко выразился о Боге Вольтер, человечество просто жило верой в Бога, верой в лучшую жизнь после смерти, в справедливость после смерти, ибо то прозябание подавляющего большинства людей, годами не могущих элементарно утолить голод, просто нельзя назвать жизнью. Поэтому в то время христианство было для обычного человека настоящим спасением, отдушиной, единственным светом во мраке действительности если хотите. Поэтому вплоть до XIX века человечество в принципе не могло прийти к тем новым мировоззренческим течениям, которые тогда возникли.
Ещё одной общей чертой новых мировоззрений являлось предполагаемое изменение человека, появление некоего нового человека и даже сверхчеловека. Вот в представлениях о таком новом человеке уже шли кардинальные различия. Надо сказать, что Европа второй половины XIX века и вплоть до I Мировой войны как будто просто помешалась на философских поисках "нового" человека, который мог бы в полной мере соответствовать экономическим и политическим изменениям общества.
В прогрессивно-рациональном мировоззрении новое в человеке выражалось просто в замене его опоры с Бога на исключительно собственные разум и труд с целью утверждения прав и свобод и максимального обогащения, позволившего бы в полной мере удовлетворить свои естественные материальные потребности. При этом, сохраняя христианскую этику, идея Бога, образно выражаясь, закрывалась в шкафу человеческой души, но могла и доставаться оттуда по мере необходимости.
Ницше предполагал кардинальные преобразования человека, появление сверхчеловека, настолько же отличающегося от обычного, как обычные люди отличаются от обезьяны. Упрощённо, сверхчеловек обладал бы совершенно иным мировоззрением и принципиальной иной этикой. На примере фашистов прошлого века можно прекрасно увидеть прототипы эти сверхлюдей. Немцы с помощью евгеники даже пытались на практике в вывести новую породу немецких сверхчеловеков, подобно тому, как зоологами выводятся новые породы скота. Когда люди улучшают для своих потребностей скот, это естественно, но когда, образно выражаясь, одни нацистские свиньи пытаются вывести новую породу других нацистских свиней, это совершенно противоестественно. Недаром евгеника была признана впоследствии античеловечной наукой.
Но наиболее интересен, как мне кажется, "новый" человек с точки зрения коммунистической идеологии. Массу образов таких новых людей можно увидеть в русской классической литературе - прежде всего Базаров в романе Тургенева "Отцы и дети", Вера Павловна и другие герои романа Чернышевского "Что делать?" - настольной книги всех социалистов, герои Льва Толстого, Горького, других дореволюционных произведений. Более того, уже в советское время масса таких образов была создана в литературе. Из всех наиболее характерными мне кажутся персонажи фантастических произведений о коммунистическом будущем Земли Ивана Ефремова. В основном это положительные образы "новых" людей. Однако гениальный Достоевский, предвидевший и безуспешно предостерегавший Россию от власти коммунистов, в романе "Бесы" показал таких "новых" людей с их совершенно другой стороны, с их нравственной изнанки, показал как дегенератов, полных нравственных уродов, жестоких фанатиков, идущих к своей цели "по трупам", исходя из принципа "цель оправдывает средства", не щадя ни своих, ни тем более чужих жизней. Недаром Ленин, вообще крайне отрицательно относящийся к Достоевскому, утверждал, что такие произведения, как "Бесы", им, то есть коммунистическому обществу, не нужны.
"Бесы" - гениальное пророческое произведение, одно из высших творений человеческого искусства и культуры вообще. Но, исходя из художественных замыслов великого писателя, в этом романе акценты расставлены таким образом, что не очень внимательный читатель может не заметить нечто, на мой взгляд, очень важное, самое главное, что объединяет созданные Достоевским отрицательные образы "новых" людей, социалистов, с сугубо положительными литературными образами, созданными другими писателями, и с реальными социалистами и большевиками. Это самое важное - готовность к самопожертвованию.
Мощь марксистской идеологии оказалась такова, что, как я уже писал, её можно сравнить только с ранним христианством. Я считаю коммунизм настоящей религией. Карл Маркс вместе со своими апостолами дали всем обездоленным, угнетённым, несправедливо обиженным и униженным веру в то, что на самой Земле и в нашей жизни возможно создание идеального коммунистического, по сути, райского общества, и вера в это дала миллионам людей цель в жизни, смысл жизни. Социалистов вообще и большевиков в частности можно сравнить с ранними христианами. И те, и другие во имя своей веры могли пойти на любые личные жертвы, вплоть до собственных жизней. В чём-то это сравнение даже не в пользу христиан - и те, и другие сознательно шли на смерть и на мучения ради своей веры, но, если христиане при этом исступлённо верили в Бога и в то, что своими мучениями смогут искупить свои грехи и после смерти попадут в рай, то коммунисты, будучи убеждёнными атеистами, шли на мучения и смерть не ища и не надеясь на какую-то выгоду лично для себя, они жертвовали собой во имя рая на Земле для всех будущих поколений людей. В этом смысле их можно сравнить разве что только с самим Христом, который шёл на крестные муки во имя спасения всего человечества.