Тем, кто чудом, в невыносимых, нечеловеческих условиях выживания доживал до окончания своих семи-десяти-пятнадцати лет (двадцать пять лет смогли отбыть, наверное единицы, да и то, освободились лишь в результате всеобщей Хрущёвской амнистии), или сразу, не выходя из лагеря получали новый срок, или, ненадолго выбравшись на свободу, снова репрессировались. По заведённому Сталиным порядку освобождение из ГУЛАГа не приветствовалось - уж коли признан врагом народа, то вот тебе пуля в лоб, или сиди пока не загнёшься. Любой заключённый ГУЛАГа мог быть в любой момент расстрелян даже не за провинность, а из прихоти, не то что по приказу начальника лагеря или его помощников, а просто убит любым рядовым конвоиром. Заключённых регулярно избивали, над ними могли провести любые пытки в соответствии с садистскими наклонностями лагерной администрации, искалечить, совершить в отношении их любое насилие. Жизнь и судьба сталинских заключённых полностью находилась в руках администрации и охраны лагеря. При царе политические заключённые и уголовники размещались в местах заключения отдельно, в ГУЛАГе же "социально-близкие" уголовники были первыми помощниками лагерной администрации по контролю и ещё большему ужесточению условий содержания политических, чем это было предусмотрено даже жестокими инструкциями НКВД.
Невозможно, да и без надобности в нескольких фразах описать то, на что Солженицыну для создания документального обвинительного приговора большевистскому режиму "Архипелаг "ГУЛАГ" понадобились годы жизни и три толстых тома, да и то, как признавался сам автор, далеко не всё туда вошло. Но Солженицын, сравнивая в своём бессмертном произведении сталинскую каторгу с царской, называл последнюю чуть ли не отдыхом по сравнению с ГУЛАГом. Однако нас сейчас интересует не это. Самое главное отличие ГУЛАГа и его "близнецов-братьев" за границей - его заключённые, в отличие от прежних каторжан, не имели совершенно никаких человеческих прав, кроме двух - права трудиться и права умереть. А ведь это как раз главный отличительный признак рабства - у рабов тоже нет никаких прав. Поэтому прежние каторжане и в царской России, и в других странах не были рабами, а гулаговские заключённые, как и заключённые концлагерей других античеловечных режимов были самыми настоящими, без малейшего преувеличения, рабами.
Сталинскому режиму для проведения индустриализации требовалось всё больше и больше рабочих рук. А тут как раз вовремя образовалась такое новое старое явление, как рабство заключённых и система ГУЛАГ. Поэтому зачем привлекать на стройки в Сибири свободных рабочих и специалистов - их ведь нужно как-то заманить на эти стройки - повышенными, может быть даже в несколько раз, зарплатами, создать более-менее достойные условия для проживания их и их семей, а это значит, нужно строить жилые дома, школы, детские сады, больницы, обеспечивать свободным работникам какой-то досуг, а это так всё сложно, да и незачем. Гораздо проще посадить нужное количество людей и отправить их на эти самые стройки, на рудники, на добычу золота. Это Столыпин, заботившейся прежде всего о России, о русском народе и делавший всё для их блага, проводя свою великую аграрную реформу, предусмотрел для желающих переселиться в Сибирь и другие окраины России всё, что только можно - налоговые льготы, заранее выделял наиболее плодородные земли. По инициативе Столыпина была разработана специальная модель вагона, в котором крестьянам-переселенцам было бы удобнее всего перевозить на дальние расстояния скот и скарб, и тысячи таких вагонов были построены. Позднее такие вагоны так и прозвали - столыпинскими. Большевикам в таких вагонах, предусмотренных изначально для перевозки скота, очень удобно показалось перевозить заключённых. И система работала бесперебойно. Народные комиссары, стоящие во главе разных секторов экономики, исходя из установленных планов определяли, сколько людей и на каких объектах им не хватает. НКВД через репрессии обеспечивал "народное хозяйство" страны нужным количеством трудовых ресурсов, которые развозили по все стране в столыпинских вагонах. Постоянная потребность в трудовых ресурсах, осложнённая высочайшим уровнем смертности в ГУЛАГе и вследствие этого огромной текучестью контингента, тоже подстёгивала расширение репрессий, и была одной из причин того, что репрессии стали массовыми и охватили всё общество, всю страну. А советские граждане искренне гордились тем, что в СССР люди не страдают от безработицы, как в "загнивающих" капиталистических странах.
Очевидно, что главным инициатором репрессий был Сталин. Есть такая версия, что великий русский психиатр Бехтерев как-то, посетив Сталина в 1927 году, поставил ему диагноз "тяжёлая паранойя". Через несколько дней он скоропостижно скончался, отравившись какой-то едой. Насчёт поставленного диагноза не знаю, сам не слышал, но, думаю, связь между встречей Сталина и Бехтерева и его странной смертью сразу после этой встречи однозначна. Не так уж часто врачи и академики травятся до смерти обычной едой, причём умер он один, больше никто, и сразу после визита к Сталину. Причинно-следственная связь очевидна. Что же касается паранойи, то, несомненно, у Сталина она была, вопрос лишь в том, в какой момент времени она перешла определённую границу и приняла самую тяжёлую форму. Всем известно, что он всегда обладал патологической подозрительностью и недоверчивостью. В последние годы жизни Сталин заставлял охранников заходить вместе с ним в туалет, на своих ежедневных валтасаровых пирах (в то время, когда вся страна голодала) заставлял соратников-собутыльников первыми пробовать блюда и напитки, внезапно назначал или отменял свои поездки, наугад выбирал маршруты движения, также в последнюю минуту наугад выбирал, в какую машину из своего кортежа он сядет, его дачи всегда охраняло несколько колец многочисленных телохранителей.
Главной чертой старых большевиков, вступивших в партию чисто по идеологическим причинам, до мозга костей поверивших в коммунизм, была их жертвенность, готовность к самопожертвованию. Уверен, что это было у всей верхушки большевиков, правда это у них сочеталась и с жаждой власти, и с ненавистью к самодержавию, либералам, буржуазии и вообще всей старой царской России, а ненавидели они её люто, за что распяли и изнасиловали. Присутствовала ли жертвенность в молодом и горячем грузине Иосифе Джугашвили, в принципе непонятно с какого перепугу решившего стать именно большевиком, хотя его натуре вроде бы больше соответствовал эсеровский терроризм? Думаю, да, была и в нём. Он, правда, не сражался на московских баррикадах в 1905 году, но зато участвовал в грабежах и разбоях (называемых большевиками экспроприациями) на Кавказе, что не никак не характеризует его как труса. В 1917 году он принимал самое активное участие в подготовке Октябрьского переворота, будучи верным соратником Ленина и во всём его поддерживая. А ведь это тоже было делом довольно рискованным, не сапоги тачать. Во время Гражданской войны он немало поездил по фронтам, где близко сошёлся с Будённым и Ворошиловым. Хотя в окопы не совался, сидел в основном в штабах, но война есть война, несёт в себе большой риск для всех, даже для высших военачальников. Внутрипартийная борьба была делом более безопасным, и Сталин, увлёкшись ею, мало чем рисковал. В двадцатые годы даже полное исключение из партии и изгнание со всех постов не означало, как десятилетием спустя, неизбежного ареста и расстрела.
Тем не менее, колоссальное нервное и умственное напряжение в ходе внутрипартийной борьбы; постоянное вынужденное, "стальное" сдерживание эмоций, а ведь Сталин был внутренне крайне эмоциональным человеком; неожиданное и потрясшее Сталина самоубийство любимой жены Надежды Аллилуевой в 1932 году; ряд неудачных покушений на него самого; репрессии против бывших партийных товарищей и соратников, так сказать, вкус первой крови - всё это привело Сталина, имевшего, видимо с рождения крайне неустойчивую психику, к тяжёлой форме психического расстройства не позднее середины тридцатых годов, а скорее всего ещё раньше, если он вообще не был болен с самого рождения. Сталин, получив наконец абсолютную власть в СССР, перешёл определённую грань, начав физическое устранение своих партийных соперников, они же бывшие соратники и товарищи по партии. И Сталин отлично понимал, что если вдруг он потеряет власть, одновременно с ней потеряет и жизнь. Думаю, что именно с этого времени в Сталине появился постоянно нарастающий с годами патологический страх как симптом тяжёлого психического расстройства. Этот страх заставлял его подписывать смертные приговоры даже по малейшему подозрению людей во враждебности к нему. Страх Сталина разогнал советскую государственную репрессивную машину на полную мощность - Сталин предпочитал расстрелять миллион невиновных, лишь бы не пропустить хотя бы одного, пусть даже потенциального врага.