В ноябре с верфи Росса был спущен бриг «Кяхта» и отбуксирован в залив Малый Бодего для дооснащения. Это было последнее крупное судно, построенное в Калифорнии, других уже не закладывали, но сразу стали делать несколько баркасов на продажу. Собрав служащих и партовщиков, Хлебников объявил и зачитал им указ о смене правителя конторы Шмидта Карла Юхана Павлом Ивановичем Шелиховым. Слухи об этом ходили давно, поэтому перемена никого не удивила. Шмидт переводился с повышенным жалованьем на Ситху комендантом крепости. Для него, бывшего там прежде заведующим магазином, это было значительное повышение, но оно не радовало отстраненного правителя. Дооснащенная в Бодего «Кяхта» первым рейсом отправилась в Сан-Франциско за пшеницей, комиссионер Хлебников взял с собой смещенного правителя конторы.
– Похоже, ситхинское начальство боится, кабы Шмидт не сбежал к гишпанцам?! – поговаривали в Россе.
Бриг вернулся с трюмом наполненным пшеницей, встал на рейде против форта. Шмидт и Хлебников высадились на берег. Бывший правитель Росса обошел кусковский сад, который расширил и огородил, объехал поля, попрощался с близкими людьми и вернул вкладчикам деньги, которые самовольно собирал на строительство церкви, при этом вздыхал, и ворчливо оправдывался:
– Што ни телай хорошо – все самовольщик!
С ним возвращались на Ситху пятеро россиян, отработавших контракты.
Помня прежние разговоры с Сысоем, Хлебников сообщил ему:
– Дружка твоего, Прошку Егорова, гишпанцы нашли зарезанным на острове Серрос.
Сысой вздрогнул, вскинув глаза, торопливо перекрестился:
– Что говорят? Кто убил?
– Подначальные ему воры и убили. Пока побеждал – был вождем, а как солдаты постреляли апачей и юмов, так они ему припомнили какой он крови. Наверное, так!
– А как он оказался на том острове?
– Бежали от солдат, скрывались. А что случилось на Серросе, того никто не знает.
Покидавшие Росс люди сели в шлюпку и отчалили от берега бухты. Смущенный вестью о друге, не зная верить или не верить услышанному, Сысой тоскливо смотрел вслед и дымил трубкой, за его спиной слышалась чужая, разноязыкая речь.
– Скоро разучимся говорить по-русски! – Неприязненно кашлянул Петруха.
То ли прощание, то ли дурное предчувствие так затяготило Сысоя, что на теле выступил пот. Он с опаской вскинул глаза к небу. По нему с огромной скоростью летели облака, за ними, скученным стадом черных быков неслись тучи. Непонятно откуда послышался глухой подземный гул. Вскоре небо затянуло тьмой, и со страшным шумом заплясал вихрь, меняя направление по кругу. В море восстали огромные валы, воздух сделался мрачным, а по черному небу расползлись страшные кровавые трещины. На бриге торопливо крепили паруса, но не успели дойти до верхних бомбрамселей, они вздулись и повалили «Кяхту» на борт. Все с ужасом ждали, что мачты вот-вот лягут на воду. Но к счастью, парус на гроте оторвался, и бриг выправился на очередной волне.
Шквал заставил всех провожавших пригнуться и схватиться за шапки. Затрещала и упала стена крепости, оторвались крылья ветряной мельницы. Люди на берегу бросились в укрытия, а на бриге стали бороться за жизнь. Ураган был не долог, корабль сорвало с якоря, но не выбросило на скалы. Вскоре стихия укротилась, настала жуткая тишина, потом повеял обычный бриз.
Поправив рангоут, «Кяхта» распустила паруса, схватила ветер и двинулась на север, к Ситхе. Жители Росса пошли смотреть, что случилось с их домами и хозяйством. Кое-где были сорваны крыши, побита часть скота, на мельнице сорван ветряк.
– К чему бы? – спросил отца Петр, выпрямляясь и поправляя шапку, которую все еще удерживал двумя руками.
– Ни к чему хорошему! – уныло ответил Сысой, оглядываясь по сторонам. Его шапку унесло невесть куда. – Наверное, поминки по моим дружкам!
Приуныл и новый правитель конторы Росса Шелихов. Его правление начиналось с пронесшейся беды и компанейских убытков. Но печалился он не долго, и с жаром, которого от него никто не ждал, взялся за дело. В тот же день под его началом служащие и партовщики стали чинить крыши домов, поднимать и восстанавливать упавшие острожины.