– Хрен им, а не овощи, и хрена не дам!
Шлюп ушел к Ситхе, не дожидаясь подарков, а через два месяца вернулся за хлебом в Сан-Франциско.
– Голод у них, что ли? – гадал Кусков, высматривая корабль в подзорную трубу.
На этот раз «Камчатка» бросила якорь на рейде Росса, хотя ветер прижимал судно к подводным камням побережья. От борта отошла шлюпка и направилась в бухту.
– Опять проверяющие! – выругался Кусков и со вздохом добавил: – Скорей бы прислали замену, что ли? А то оставлю вас и сбегу с Катькой на Гавайи, или в Северные Штаты или еще куда.
– Скажешь тоже?! – в один голос беспокойно заспорили его приказчики Слободчиков со Старковским. – Ты хоть говорить с ними умеешь. А мы что? Облаем матерно и поплывем в Охотск на каторгу.
– Домой вернуться не хотите? – с грустью спросил Кусков.
Василий Старковский раздраженно засопел и отмолчался. Сысой же неуверенно ответил:
– Можно и вернуться, только не одному. Родня, поди, забыла с какого боку я им свой, а Мухины припомнят умученную жену. У них порода сильная, злобная, не простят. Да и не могу я вернуться один. Петруха Тобольска не помнит, ему здесь хорошо, а если надумает привезти туда свою нынешнюю зазнобу, пожечь могут. Там кровосмешения не любят.
– Да, уж! Здешняя женка в наших местах по своему двору пройдет с голым задом от бани до дома – соседи подсмотрят и ославят ведьмой. Там так! – Со вздохом согласился Кусков. – Как жить-то будем, если вернемся? – Болезненно сощурил глаза.
Шлюпка вошла в залив, в ней уже можно было разглядеть комиссионеров Хлебникова и Антипатра. Хлебникова Кусков повел в дом, Антипатра окружили старовояжные служащие, стали расспрашивать про Ситху и отца. Он отвечал осторожно, подолгу обдумывая слова, будто боялся сказать лишнее. Но уже из того, что удалось выпытать, промышленные узнали, что просьба Баранова о замене удовлетворена: его сменил капитан-лейтенант Гагемейстер и через Хлебникова, дотошно принял по описи строения, товары и дела. Новая власть не нашла недостач, но придралась к стаду свиней, будто их слишком много. Свиньи принадлежали Баранову, но в трудные времена ими кормились все без платы. На Ситхе опять не хватало хлеба, а колоши бунтовали… На другие вопросы: отчего бунтуют, где будет жить правитель и почему на Ситхе бесхлебье, Антипатр только пожимал плечами и водил по сторонам черными глазами, потом нехотя признался, что сам с Головниным идет в Санкт-Петербург, где будет учиться в кадетском корпусе.
Сказано было мало. Антипатр передал управляющему письменные наставления от нового правителя, Кусков второпях читать их не стал, но по требованию комиссионера-инспектора той же шлюпкой отправился на «Камчатку» с Сысоем и его женкой, кутавшейся в кроличье одеяло. В нем она выглядела привлекательней, чем в старом платье и башмаках, купленных ей новым мужем. Судно выбрало якорь, подняло паруса и направилось в Бодего: Головнину нужно было встретиться с тамошними индейцами. Тойона Валенилу и его родственников пригласили на шлюп, они с любопытством поднялись на борт, угостились, и еще раз письменно и через толмачку подтвердили прежние клятвы Гагемейстеру. От его имени Головнин просил Кускова задержаться в должности на некоторое время.
– Получится ли? – с сомнением буркнул Кусков. – Кроме Александра Андреевича никому не служил.
– Да уж! – чему-то вздохнул Головнин. – Великий муж! Тиран, диктатор, но не вор! – Возмущенно дернул головой на короткой крепкой шее: – Блестящего морского офицера Лазарева властью начальника порта хотел отстранить от должности за неповиновение его самодурству. Команда корабля воспротивилась, самовольно снялась с якоря, так старик самолично палил по нему из пушек…
– Кто? Бырыма против офицеров? – удивленно переспросил Сысой, едва не поперхнувшись. Головнин не ответил, метнув на приказчика надменный и презрительный взгляд. И вдруг, удивляя его и Кускова, разразился бранью:
– Польза от этой Компании только множеству приказчиков, бухгалтеров и прочих, кем чрезмерно наполнены её конторы. От Питера до Кадьяка все без стеснения воруют, наживаются под маской наружной точности в делах, притом туманно рассуждают о патриотизме и самопожертвовании во славу России. – Выругавшись, капитан второго ранга взял себя в руки и с прежним высокомерным видом, добавил: – Впрочем, поскольку Компания является не только коммерческим, но и государственным учреждением под ея Всемилостивейшим Монаршим покровительством, такое положение является характерным: её скрытый коренной интерес состоит в обеспечении безбедной жизни своим чиновникам-служащим.