Она могла бы поспорить на жизнь, что Татьяна знала больше, чем говорила.
Они с Лэнсом больше недели не появлялись на радарах в Москве.
Чем больше Лорел думала об этом, тем больше она убеждалась, что они оба были вместе в то время.
Она никак не могла выбросить эту мысль из головы. Она ненавидела себя за это, но продолжала представлять себе Лэнса с Татьяной в какой-нибудь грязной квартире, как они не спят до рассвета, потеют, стонут и извиваются друг на друге, словно два зверя.
Ей хотелось кричать.
И это было так глупо. Они с Лэнсом даже не были парой. Никогда не были. И, наверное, никогда не будут. Они едва знали друг друга, и что...
время, которое они проводили вместе, они ссорились.
«Еще одну порцию?» — спросил бармен.
"Ударь меня."
Она ненавидела свою ревность.
Она гордилась своим профессионализмом. Работа была для неё превыше всего. Дело было не только в карьере. Работа, которую они выполняли, была для неё личным делом.
Она порвала связи с семьей, отказалась от отношений, она давно решила, что никогда не выйдет замуж и не будет иметь детей.
И теперь она собиралась все взорвать, ведя себя как ревнивая школьница, в которую влюбились.
Это сводило ее с ума.
Ей даже Лэнс не нравился. Никогда не нравился.
Если говорить точнее, он был просто мишенью.
Рот привлёк её, чтобы заманить Лэнса обратно в Группу. Лэнс был его самым ценным активом, самым эффективным киллером в истории ЦРУ, и будущее Группы было под угрозой, если он не вернётся.
Ее задачей было быть приманкой.
Возможно, она пошла на слишком большой компромисс, согласившись.
Она подписала все отказы и согласия, которые Рот передал ей, и прежде чем она успела опомниться, она уже прошла процедуру косметической хирургии, чтобы увеличить свое сходство с женщиной, которую, по мнению Рота, любил Лэнс.
Может быть, они действительно все были такими запутанными, как сказал Лэнс.
Что говорит о психике Рота даже сама мысль о том, что он может заменить мертвую женщину, которую он приказал убить?
И самое печальное, что эта операция была идеей Лорел.
Она видела фотографии Клариссы, заметила сходство и именно она первой предложила эту идею. Так сказать, способ склонить чашу весов в свою пользу.
Может быть, было невозможно выполнить такую работу, как их, не ошибившись каким-то фундаментальным образом.
В любом случае, все это дало обратный эффект.
Но это не сработало так, как она думала.
Лэнсу было всё равно, как она выглядит. Лорел же казалось, что русские женщины ему больше по душе.
Она отбила еще один удар.
Вот что их работа сделала с людьми.
Они начали шпионить за другими странами, но в итоге стали шпионить друг за другом.
Лорел могла винить во всём только себя. Она согласилась добровольно.
У нее не было всех фактов, но она знала, в какой мир попадает.
Она разрешила операции. Она знала, что её используют, чтобы манипулировать кем-то.
Мужчина.
Убийца.
Из-за этого она чувствовала себя дешевкой.
Как шлюха.
Как чирлидерша, вынужденная спать с квотербеком, чтобы он продолжал забивать.
Но теперь уже было слишком поздно что-либо исправлять.
Завибрировал телефон, и она вытащила его из кармана. Это была Татьяна.
«О, отвали», — сказала она себе, опрокинула еще одну порцию и тут же заказала еще одну.
Что беспокоило Лорел в Татьяне, так это то, что она ни в чём не виновата. Татьяна не имела к этому никакого отношения. И даже если бы они с Лэнсом были вместе, какое ей до этого дело?
Она сняла трубку и ответила на звонок.
"Что это такое?"
«Лорел, тебе нужно вернуться сюда».
«Я просто взяла их напрокат», — сказала Лорел, любуясь украденными туфлями.
«Лорел», — сказала Татьяна с безупречным акцентом русской вамп. «Тебе нужно вернуться сюда прямо сейчас. Ты меня понимаешь?»
«Почему? Что случилось?»
«У нас есть зацепка».
«Что ты имеешь в виду под хитом?»
«Это Лэнс. Он просто появился из ниоткуда».
"Где?"
«Нам не следует разговаривать по телефону».
Лорел почувствовала действие текилы и сказала: «Просто скажи мне, черт возьми».
«Посольство».
«Какое посольство?»
«Посольство США в Москве. Он просто зашёл с улицы и попросил позвать начальника службы безопасности».
35
Лариса наблюдала за посольством из окна своего гостиничного номера с нарастающим чувством страха. Десять минут превратились в час, потом в два, а Лэнса всё не было видно. Она то и дело поглядывала на часы, словно это могло бы вернуть его раньше.