— Спасите меня, Сергей Петрович! — вернулся к мальчику дар речи. — Эта страшная птица заклюет меня!
— Это сова, трусишка. Чего ты испугался? Слезай с дерева.
— Не могу, не могу! Она загнала меня сюда и не дает пошевелиться. Ради Бога, убейте ее!
Лисицын прогнал сову камнем и снял с дерева обезумевшего от страха мальчика, прежде никогда не видавшего совы. Оказалось, что он, соскучившись ожидать возвращения старших, сошел с барки и запустил руку в первое попавшееся дупло, надеясь отыскать маленьких птичек. Вдруг послышался страшный крик, из дупла вылетела жуткая птица. Худо видя днем, по чутью она погналась за Петрушей, загнала его на дерево и уселась напротив, не давая ему пошевелиться. Нахохотавшись вдоволь над трусишкой, товарищи поплыли дальше.
Однажды, причалив близ леса, окаймлявшего узкую береговую долину с превосходнейшей травой, путешественники услышали необыкновенный шум, сопровождаемый по временам гулом, подобным пушечному выстрелу. Вскоре они почувствовали резкий запах дыма.
— Что бы это значило? — удивился Лисицын.
— Это лесной пожар, — отвечал Василий, наводя подзорную трубу в дымящуюся даль. Пропали мы! — вскричал он через несколько минут. — Лес повсюду горит, а ветер прямо на нас дует.
— В уме ли ты, Василий? На воде огня боишься.
— Посмотрите-ка, как широко он раскинулся! От такого полымя и вода не спасет — не погорим, так задохнемся.
Действительно, шум нарастал с необыкновенной быстротой. Клубы черного дыма приближались к реке, подобно зловещим тучам.
— Нечего сидеть сложа руки! — вскричал Лисицын. — Спасемся, если Богу будет угодно! Мне известен способ тушить лесной пожар встречным огнем. Помолясь, приступим к делу, но только ты и Петруша должны будете в точности исполнять мои распоряжения, иначе за успех не ручаюсь.
— Приказывайте, Сергей Петрович!
Лисицын велел, как можно скорее стаскивать сухой хворост у самой опушки леса в небольшие кучи в тридцати шагах одну от другой, причем сам работал за двоих. Когда этих костров оказалось на полверсты, приказал зажечь хворост. Между тем пожар все приближался к работающим с чрезвычайной скоростью, людям от густого дыма перехватывало дыхание, жар сделался нестерпимым.
— Теперь бегите скорее в реку! — скомандовал Лисицын, когда уверился, что все костры дружно запылали.
Он вместе с товарищами погрузился в воду, ожидая результата своих трудов. Горящие костры зажгли ближайшие деревья, от них запылали следующие. И так как воздух на месте пожара был разряженнее, чем у берега реки, пламя общего лесного пожара потянуло к себе пламя пожара искусственного, произведенного Лисицыным и его товарищами.
Через несколько часов пожар настолько удалился от берега, что барка могла беспрепятственно продолжать свой путь. Всю эту ночь шел проливной дождь, вероятно, совершенно потушивший опустошительный пожар.
Сентября шестого числа путешественники услыхали впереди себя сильный шум падающей с высоты воды и почувствовали, что барка поплыла гораздо быстрее. Это заставило их причалить к берегу и осмотреть местность.
Петруша, проникнутый страхом, не решился оставить барку. Поручив ему стеречь скот, Лисицын с Василием отправились на разведку правым берегом реки, который в этом месте был каменист и крут. Чем дальше они продвигались, тем шум воды становился явственнее, а течение реки делалось стремительнее. Наконец, пройдя около трех верст, они увидели картину, которая вместе с потрясающим звуком клокочущей воды, эхом от прилегающих гор и лесов привела их в изумление и восторг.
Представьте себе широкую, многоводную реку, падающую с каменистого уступа около трех саженей вышиной и потом с шумом, с ревом, с громом прокладывающую себе путь между острыми гранитными скалами, устилавшими нижний уступ речного дна. Седые волны клокотали, как в котле, пенились, гордо вздымались кверху, как бы стремясь перепрыгнуть через преграды, и, отступая назад, еще яростнее устремлялись на несокрушимые скалы. Но только в нескольких местах удалось им прорыть узкие извилистые пути, в которых кипучие валы сталкивались с необыкновенной быстротою, и сильнейшие устремлялись вперед, ежеминутно сражаясь с новыми препятствиями. Эту величественную картину освещали яркие лучи солнца, играя бесчисленными радугами в серебристых брызгах валов. Долго оба странника от изумления не могли произнести ни слова. Василий первым пришел в себя.
— Господи, есть же на свете такие чудеса! Целая река валит вниз, словно через мельничную плотину, а там, глядите, прорыла себе ход в каменной горе. Уму непостижимо!