Лисицын и Василий от души смеялись над всеми этими маневрами, воображая досаду атакующего мандарина, когда он узнает, что вся эта трескотня произведена понапрасну. Вскоре они услышали на Приюте ружейную стрельбу, совершенно смолкшую только к двум часам пополудни. В это время один из начальников, командовавших приступом, подплыл к главнокомандующему с донесением о завоевании острова. Рядом с главнокомандующим стоял наш знакомец, храбрый начальник майской экспедиции. Выслушав донесение, главный мандарин сделал знак рукой — и бедняк, несмотря на его мужество, доказанное полученной раной от меткого выстрела Лисицына, был схвачен, связан и брошен на дно подплывшей лодки, которая повезла горе-героя к Ореховому острову. Туда же отправился и главнокомандующий, отдав приказания начальнику, прибывшему с донесением. Обитатели Приюта увидели на нем густой дым и поняли, что красивое их жилище предано огню.
— Им, поганым, надобно отомстить! — с гневом вскричал Василий.
— Согласен, но только не здесь, — отвечал тоже расстроившийся Лисицын. — Поспешим к месту их причала на озере.
Если бы Лисицын и его товарищ вспомнили, что мщение противно Богу и отказались бы от своего намерения, скольких несчастий бы они избегли! Лисицыну хорошо были известны все окрестные леса и тропинки, поэтому наши смельчаки еще засветло достигли лугового островка, на котором заметили табун лошадей, а рядом мертвецки пьяного китайца. Осмотрев островок и убедившись, что, кроме бесчувственного часового, на нем никого нет, они крепко связали китайца и перегнали табун в укромное место.
— Что ж мы будем делать с лошадьми? — спросил Василий.
— Завладеем ими по праву войны.
— Нам требуется всего-то две лошаденки, а тут их…
— Нам нужно по две лошадки на каждого, чтобы на одной скакать, а другую иметь для перемены.
Не доезжая с версту до китайского причала, слезли с лошадей, привязали их к дереву и осторожно прокрались к причалу. Там они увидали груды разных вещей, на самом берегу два больших медных орудия, возле них крепким сном спали трое дюжих китайцев. Поблизости были свалены мешки с рисом, веревки, бумажные паруса, бочки с порохом, селитрой и серой.
— Знатное дело, — шепнул Василий, — стоит только порох поджечь — и всему делу конец.
— Тогда мы потеряем добычу, законно нам принадлежащую.
— Так дадим карачуна китайцам, пока они спят как боровья, тогда все добро будет наше.
— Убивать сонных людей грешно и бесчестно. Мы их крепко свяжем и снесем в сторону.
— Воистину так будет лучше! Лукавый вложил мне в мысль разбойничье дело. Посоветовавшись, товарищи взяли несколько веревок и подошли к часовому, спавшему поодаль. Лисицын вскочил к нему на грудь и зажал рот куском бумажного паруса, а Василий связал руки и ноги. Показав пленнику жестами, что если он вздумает крикнуть, то ему размозжат топором голову, они отнесли его в кусты. Нападение на другого китайца было не таким удачным. Он успел закричать и разбудить товарища. Нашим смельчакам пришлось вступить в рукопашный бой. Благодаря своей ловкости и необычайной силе Лисицын скоро поверг своего врага на землю, но китаец успел выхватить из- за пояса нож и хотел было нанести удар в живот нашему герою, но Сергей Петрович, быстро уклонясь от удара, вторично бросил врага на землю и связал его почти полумертвого. Василию, менее сильному и еще со слабыми ногами, пришлось плохо: китаец успел повалить его на землю, схватить за волосы и занести нож над самым горлом, так что смерть его была бы неизбежна, если б Лисицын не подоспел на помощь. Он удержал руку убийцы и стащил его с Василия, получив при этом рану в левую ногу. Обезоружить китайца и связать его было для товарищей делом нескольких минут.