Потом выкопали вокруг блокгауза ров, довольно глубокий и широкий, а вынутой землей обсыпали крепость и сверху, и с боков. Оставшуюся землю рассыпали вокруг наружной стороны рва. Все земляные насыпи одели дерном. Перед двойной дубовой дверью блокгауза была переброшена через ров широкая доска, служившая мостом; ее в случае надобности можно было убрать.
Посередине строения помещался пороховой погреб с двойным бревенчатым потолком. В одном углу был сделан погреб для съестных припасов, в другом вырыли колодец с отличной водой на глубине трех саженей. Для свободного выхода из здания порохового дыма провели через потолок деревянные трубы, которые оканчивались наравне с земляной насыпью на потолке и не могли быть замечены неприятелем.
— Ив самом деле, славная штука этот блокгауз, — сказал Роман товарищам, когда Лисицын ушел на ферму за порохом. — Здесь отлично можно обороняться!
— Я говорил тебе, Сергей Петрович недаром учился заморским наукам, — гордо вскинул голову Василий.
— Крепость хороша, трудна брать, — согласился Янси.
— Нечего сказать, мудрый человек. Да не всякий солдат — царский воин, — рассуждал Роман. — Можно и стрелять метко, и крепость строить, и всякие диковинные штуки откалывать, а как придется начистоту с неприятелем переведаться, так и тягу до лесу. Наш-то командир, каков на этот счет?
— Сергей Петрович храбр как и сказать нельзя! Когда нужно товарища выручить, жизнь для него — копейка; сила такая — быка сломает, а под пулю не подвертывайся никто — скосит…
Прибытие Лисицына с пороховыми бочонками прервало разговор.
Для большей безопасности Лисицын присоветовал протянуть через пролив, ведущий в бухту, цепь, так, чтобы ее можно было опускать и поднимать. Когда блокгауз был совсем окончен и вооружен, выпал снег, наступили морозы. Обитатели Приюта учредили караул в укреплении для наблюдения за бухтой. Зиму Лисицын употребил на изучение литейного мастерства и делание из глины посуды. Литью обучал его Роман, устроивший в Долине роз небольшую доменную печь. Меха, раздувавшие пламя, приводили в движение волы. Гончарному делу Сергей Петрович учился у Янси. Так у них появилась кухонная и столовая посуда, сковороды, чугуны и прочие полезные в хозяйстве вещи. В этих предметах обитатели Приюта терпели недостаток, так как посуда, привезенная с корабля, от употребления и перевозок большей частью разбилась. В праздничные дни Лисицын продолжал охотиться, снабжая товарищей свежей провизией и мехами. В этих занятиях обитатели Приюта не приметили, как пришла весна. Опасаясь мщения китайцев, они не решились отправиться на Амур и дружно принялись за обработку земли и посев яровых хлебов. Любо было смотреть на сильного Романа, на трудолюбивого Янси, на ловкого Василия и на атлета Лисицына, когда они двоили плугом поднятую с осени новь, громко понукая могучих волов, размельчали пашню железными боронами, троили скоропашками и снова бороновали, до тех пор пока земля совершенно очищалась от корней сорных трав и делалась удобной для посева. Никто не уставал от тяжелой работы, никто не унывал, все были уверены, что благодатная земля Приюта сторицей вознаградит их за все хлопоты и труды.
Как-то раз Василий, находясь с Лисицыным в их обширной кладовой, указал на отнятые у китайцев орудия, бочки с порохом, серой и селитрой, на большой запас собственных металлических вещей.
— Много у нас добра. Коли случится опять бежать с острова, все достанется врагу не за денежку.
— Не ты ли прошлой осенью уверял меня, что китайцы не посмеют напасть на нас, дружище?
— Тогда я говорил сгоряча, теперь же, пораздумав хорошенько, соглашаюсь с вами: отомстят, проклятые, сердцем чую, отомстят. Всякий раз, как настает моя очередь сторожить в блокгаузе, мерещится мне, что подплывает лодка с нехристями… Вот что я скажу, Сергей Петрович, это добро надобно припрятать, ежели придется нам круто, тогда уж будет поздно. Пушки и порох китайцы могут против нас поворотить.
— Дело говоришь, Василий. Для обороны блокгауза нужна одна пушка, да одна мортира на непредвиденный случай. Пороху там запасено достаточно, а это все лишнее, и, как ты справедливо заметил, в случае завладения островом может быть обращено против нас же. Устроим погреб из дубовых бревен с бревенчатым потолком и прочным творилом, в нем спрячем все ненужное теперь нам добро, а сверху завалим землею, как над хлебными ямами.