Вот Приют остался далеко позади. Плыть к нему Лисицын не решился, уверенный, что китайские лодки крейсируют перед входом в залив. Оставалось плыть к западным островам. Туда он и прибыл благополучно с наступлением зари. Выбрав крайний лесистый остров, он спрятал челнок в частом кустарнике и, совершенно измученный, заснул на берегу.
Когда Лисицын проснулся, солнце уже садилось. Долгий крепкий сон освежил его и возвратил силы. Теперь нашего героя взяло раздумье: плыть ли к Приюту или оставаться здесь еще на сутки-другие, пока китайцы успокоятся и сделаются менее бдительными. Здравый смысл восторжествовал — он остался.
Среди ночи Сергея Петровича разбудил сильный удар грома, которому долго вторили перекаты по лесистым холмам. Лисицын удивился, не увидев на небе ни одной тучи и не услышав более повторения грозы. Неужели это землетрясение? Во все время пребывания на Приюте не было слышно ни одного подземного удара. А что, если это взрыв мины, снова подведенной под цепь?
Эта мысль заставила Лисицына заволноваться. Его товарищи так беспечны и неосторожны. Если бы не постоянная его бдительность по ночам, китайцы давно прорвались бы в бухту. Но в таком случае защитники Приюта находятся в большой опасности! Лисицын решил немедленно отправиться к ним на помощь. Весло в могучей руке его энергично рассекало воды озера. Через несколько часов Лисицын достиг западного, неприступного, берега Приюта. Уверенный, что китайцы ночью не начнут атаки, он поплыл вокруг острова и приблизился к проливу. Прежде чем повернуть в пролив, он тщательно осмотрел местность и, не видя неприятеля, начал осторожно подвигаться вперед, держась как можно ближе к скалистому берегу.
Достигнув места, где была протянута цепь, он увидел, что препятствия в проливе больше не существует. В бухте он заметил лодку с людьми, но кто это были, китайцы или защитники Приюта, в темноте различить было невозможно. Лодка стояла на месте. Очевидно, это китайские лазутчики, высматривающие блокгауз. Лисицын еще раз пожалел, что у него нет оружия. Он продолжал осторожно двигаться вдоль берега бухты, и, к счастью, неприятель его не замечал.
Через несколько минут шпионы направились к проливу и остановились перед его устьем. Вода доносила неясные звуки их сдержанных голосов. Наш храбрец поспешил воспользоваться этим благоприятным для него случаем и, скользя как тень, причалил в удобном месте, привязал челнок к кусту и, спрыгнув на землю, начал осторожно подниматься к блокгаузу. Повсюду царствовала совершенная тишина.
Лисицын сначала порадовался, что его товарищи ведут себя так осмотрительно. Потом вдруг усомнился: не бросили ли они блокгауз и Приют, не завладели ли китайцы островом? В таком случае ему самому следовало подумать о своей безопасности. Волнуемый такими мыслями, он подошел ко рву напротив двери, перед которой доска, служащая мостом, не была снята, и остановился в нерешительности.
В это время со стороны бухты послышались голоса — верный знак, что его челнок найден китайцами. Сергей Петрович осторожно отворил дверь, потом запер ее изнутри засовом, повернул в узенький коридорчик. Внутренняя дверь была притворена неплотно. Он заметил слабый свет, пробивающийся сквозь щель. Это служило доказательством обитаемости блокгауза. Лисицын обдумал свое положение и решил: если в укреплении противников не больше двух, попытаться вступить с ними в борьбу и отсиживаться потом в блокгаузе или сдаться на выгодных условиях; если гарнизон многочислен, сдаться добровольно, без борьбы. Он тихо отворил дверь — на всем пространстве, какое мог охватить его быстрый взгляд, никого не было. В тишине слышалось храпенье спящего человека. Тогда герой наш вошел в здание, запер засовом и внутреннюю дверь. В блокгаузе оказался один часовой, крепко спавший, укрывшись с головой бумажным китайским одеялом. Рядом горел угасающий ночник, освещая разбросанное в беспорядке оружие, железные ломы и топоры.
Лисицын схватил попавшуюся на глаза веревку и валявшуюся на полу медвежью шкуру, подкрался к спящему, с намерением связать его и сделаться единственным хозяином укрепления. Он быстро накинул на спящего медвежий мех и, придавив его грудь коленом, начал вязать ему ноги.
— Караул! Режут! — раздались глухие восклицания из-под шкуры.
Лисицын, услышав русскую речь, соскочил со своей жертвы, сбросил шкуру и одеяло с лица незнакомца. Перед ним лежал вконец перепуганный Василий.
— Батюшка, Сергей Петрович! — обрадовался и одновременно сконфузился часовой, узнав Лисицына и крепко его обнимая. — А я глаза проплакал, считая вас пропавшим… Ведь это я только потом смекнул, что для спасения моего вы подставили голову свою китайцам.