Чтобы проверить последнее свое предположение, Лисицын тщательно осмотрел местность: трава повсюду была свежа, на деревьях не нашлось ни одного следа пуль, на земле не видно ни крови, ни обломков оружия — словом, ничего, что означало бы борьбу. Итак, товарищи его без боя позволили китайцам забрать свои вещи. Обдумав хорошенько последнее обстоятельство, Сергей Петрович нашел, что его сподвижники поступили умно, ведь их отряд был таким малочисленным. Стало быть, они далеко выслеживают путь неприятеля и оттого так долго не возвращаются. Утешенный этой мыслью и желая быть замеченным товарищами, Лисицын развел большой огонь и начал завтракать, не забывая награждать Полкана лакомыми кусочками. Вдруг взгляд его упал на шест с крепко привязанной наверху бумажкой. Он поспешил достать и развернуть записку. Кусочком свинца было нацарапано: «Любезный, дорогой Сергей Петрович, мы все решили идти на Амур. Дело опасное, но милостив Бог. Я видел, вам прилюбился остров, так живите на нем. Дойду до Нерчинска, выпрошу у начальства вам помощи, тогда, может, и сам приду повидаться. Простите меня, Христа ради!» Внизу подпись: Василий.
Лисицын почувствовал нестерпимую боль в сердце, потом прилив крови к голове. Все вокруг завертелось в каких-то кровавых кругах, и он без сознания повалился на траву.
Лисицын пришел в чувство благодаря стараниям преданного Полкана. Пес с жалобным воем то лизал ему лицо и руки, то тормошил за платье, как бы стараясь разбудить. Горестно было пробуждение бедняка, оставленного товарищами, которым он спас жизнь и с которыми братски делил и горе, и радость, и нужду, и приволье, но радость верной собаки убеждала его, что этот косматый друг никогда ему не изменит и его не оставит.
Это печальное событие потрясло мужественного молодого человека. Медленно, с передышками, с поникшей головой он побрел домой, моля Бога не дать ему упасть духом в его безотрадном одиночестве. Лисицын только к ночи дошел до озера, переночевал в лодке под охраной Полкана. Сон несколько укрепил его силы. Отыскав большую лодку товарищей в тростниках и привязав ее к корме своей лодочки, он поплыл, с трудом ворочая веслами. Только к ночи, совсем выбившись из сил, он достиг Орехового острова. Испытывая неведомый до этого времени страх, он не решился плыть на Приют ночью. Приписывая это сильному расстройству здоровья, Лисицын заночевал на Ореховом острове, проспав как убитый до восьми часов утра. Великолепный солнечный день немало способствовал бодрости духа Сергея Петровича.
Помолясь усердно Богу, Лисицын поплыл на Приют. Здесь все напоминало ему о счастливых днях, проведенных с добрым, честным Василием, к которому он привязался всем сердцем. Теперь он был совершенно одинок. Не заходя в блокгауз, он поспешил к стаду, которое нашел хотя в разброде, но в целости, под охранной сильных овчарок.
Возвратясь к укреплению, он крайне удивился, найдя висячий замок на двери сломанным. Взяв в обе руки по пистолету и пустив вперед Полкана, Лисицын вошел в укрепление. Его удивление еще более усилилось, когда он нашел здание пустым, а платье, оружие и все вещи разбросанными. Чайный погребец был взломан, и водка, хранившаяся во флягах, выпита, а в сундуке с китайским серебром не оказалось пятидесяти слитков. Стало ясно, что здесь был вор. Кто же мог быть этим вором? У эк не Янси ли? Он знал, что товарищи не возвратились и, воспользовавшись болезнью Лисицына, спрятался, выжидая благоприятного случая обокрасть. Когда же он увидел, что и Лисицын отплыл к Алмазной реке, воспользовался… Размышление привело Лисицына к заключению: если обокрал его Янси, он должен скрываться или на Приюте, или в Кедровой долине. А значит, его легко поймать и наказать. Если же это кто-нибудь другой? Лисицын поспешил на Сторожевую скалу, с которой в подзорную трубу обозрел окрестности, но нигде не увидел лодки.
Вдруг на северной стороне, невдалеке от озера Глубокого, он заметил поднимающуюся из леса струйку черного дыма. Вскочив с Полканом в лодку, Лисицын скоро доплыл до северного берега Глубокого озера. На песчаном берегу охотник увидел отпечаток огромного сапога с каблуком, подбитым грубыми гвоздями, а в нескольких шагах от этого места опытный глаз его нашел корму лодки, тщательно спрятанной в кустах. Осторожно подкрался — она была пуста. По устройству лодка была китайская, а сапоги, подбитые гвоздями, изобличали в незнакомце русского. И лодка на берегу, и свежие следы доказывали, что неизвестный гость находится недалеко, а дым, виденный со скалы, произведен им.