— Слава Богу! — громко сказал Лисицын. — Наконец-то я вас нашел!
— Слава Богу! — отвечали умирающие, крестясь.
Лисицын поспешил дать им по глотку водки и по небольшому куску хлеба, превращенному морозом в камень. Пока несчастные с трудом грызли хлеб, опытный охотник развел большой огонь, к которому поспешили придвинуться заплутавшие путники.
— Благодетель наш, — сказал один из них, — вон за этим пригорком остались еще двое наших товарищей, если только не отдали они душу Богу…
Лисицын немедленно отправился вперед и вскоре нашел два тела. Люди были еще живы, но находились в отчаянном положении. Лисицын перенес умирающих к огню. Один из них был бравый мужчина, другой — мальчик миловидной наружности. Товарищи с усердием стали помогать им. Лисицын вскипятил снеговой воды и заварил чай. Прежде всего умирающим влили в горло немного водки, потом дали размоченного в горячей воде хлеба, наконец, горячего чаю, кружка с которым ходила по кругу всей честной компании, довольно многочисленной.
Когда путешественники пришли в себя, они рассказали Лисицыну о своих несчастьях. Все они были военного звания, шли из Охотска в Нерчинск с проводниками тунгусами, но жестокая пурга отбила их от каравана; проводник погиб в пути, и они наудачу больше месяца бродили по горам и лесам, пока не оказались у этой реки, умирая от голода и холода.
Лисицын обещал поместить на Приюте всех, кто пожелает разделить с ним труды и опасности пустынной жизни. Путешественники единогласно вызвались состоять под его начальством и работать на острове до тех пор, пока не представится возможность безопасно возвратиться на родину.
— Теперь-то вы готовы на все, — грустно сказал Лисицын, — а когда соскучитесь, оставите меня, так же как прежние мои товарищи…
— Этого никогда не будет! — вскричали служивые в один голос. — Будь нашим командиром! Ты спас нам жизнь, ты и сбережешь ее. Ежели ты отбивался, как рассказал, от китайцев с малым народом, то с нами, настоящими солдатами, отобьешься и подавно.
— Точно так же спас я жизнь и прежним моим товарищам, точно так же они обещали мне повиноваться, но не сдержали слова и попали в плен к жестоким китайцам.
— Братцы, подымайте руки! — закричал один из служивых. — Повторяйте за мной.
Все немедленно подняли руки и громко заговорили:
— Клянемся всемогущим Богом и спасением наших душ во всем повиноваться по чистой совести и по святой правде спасителю нашему и стоять крепко за Русь православную. Теперь веришь ли нам? — спросили присягнувшие.
— Верю, друзья мои, и от души благодарю!
Довольный приобретением верных товарищей, Лисицын оставил их греться у огня и помчался к графу. Он нашел его спящим. Услышав лай Полкана, беглец вскочил, схватил в руки ружье.
— Остановитесь, граф, — закричал Лисицын. — Я вернулся к вам с предложением присоединиться к товарищам, которых благодаря вам мне удалось спасти. Впрочем, если вы предпочтете продолжить ваш путь, — я не стесню вашей воли. — Я готов следовать за вами, — отвечал граф, медленно опуская ружье. — Но я боюсь, что вы вместе с нами подвергнетесь голоду в этих неприютных местах, — добавил он, сопровождая слова свои ласковой улыбкой.
— На этот счет не беспокойтесь. Опытный охотник с хорошим ружьем везде найдет пропитание.
Граф шел, поддерживаемый Лисицыным, а через два часа его уже благодарили солдаты за посланную к ним помощь. Трудно было решить, что сконфузило графа: простые слова солдат или их многочисленность. Он ничего не нашелся им ответить.
Отряд состоял из двадцати человек и красивого мальчика тринадцати лет. Звали его Владимиром. Лисицын познакомился с Гедеоном, дядей Владимира, не получившим еще офицерского чина; двумя оружейными мастерами с Ижевского завода и двумя пушечными литейщиками, присланными из Петербурга для обучения литью артиллерийских орудий. В отряде были одиннадцать служивых казаков, между которыми Константин казался ловчее и смышленее других. Владимир был круглым сиротой. За отцом его, горным инженером, была замужем любимая сестра Гедеона. После смерти отца и матери, Гедеон взял племянника к себе и любил его, как родного сына.
Когда рассвело, граф, Володя и еще несколько человек признались, что идти они не могут. Тогда Лисицын предложил своему отряду дойти до гор, где можно найти более теплое убежище во впадине скалы или в лесу. Все охотно побрели к опушке леса и начали строить шалаши — пещеры в горах не нашлось.