Внутренняя башня имела толстые стены, прочные своды и сверху такую же зубчатую стенку для стрелков. Покатости рва одели дерном, а из укрепления в ров сделали тайные выходы с дубовыми, окованными железом дверями. Для удобного втаскивания на стены орудий и тяжестей устроили бревенчатые въезды на прочных дубовых подставках. Для стрелков в нескольких местах имелись подставные лестницы. В самой башне, названной Сторожевой, выкопали колодец; здесь же соорудили пороховой погреб с прочным сводом.
Строительство, прерванное на короткое время уборкой хлеба, продолжалось до осени. Не забыли выстроить и красивый одноэтажный дом со службами. Все здания возвели из белого камня, а крыши покрыли по тесу мелкой черепицей, искусно сработанной Янси. Дом делился коридором на две половины: в одной поместились Лисицын с Гедеоном и Володей и находилась обширная кладовая; в другой была кухня и большая спальня для гарнизона на зимнее время. Летом спали в сарае.
Окончив постройки, приступили к вооружению крепости: на каждый бастион поставили по пушке; на куртину — по две мортиры. Под легкой крышей башни была установлена подзорная труба для постоянного наблюдения за окрестностями Приюта.
Как-то в сентябре Лисицын и Гедеон отправились на охоту, избрав на этот раз местом своих исканий лес, примыкавший к реке, — там китайцы приставали со своими джонками. Доплыв до китайского причала уже на закате, охотники расположились ночевать на берегу. Лисицын крепко спал и был крайне удивлен, когда Гедеон разбудил его в половине ночи.
— Что случилось? — вскочил он.
— Плохо дело, Сергей Петрович. Слышите? Другой.
— Что — другой?
— Пушечный выстрел, — сказал Гедеон. — А вот и третий.
— В какой стороне был слышен первый выстрел?
Гедеон указал на юго-восток. Лисицын понял: китайцы снова явились разорять Приют.
— Оставайтесь здесь, — сказал он Гедеону. — Да смотрите зорко. При первой опасности спешите на остров. А я схожу высмотреть силы неприятеля.
— Но вас могут взять в плен или убить?
— Не надо забывать, что жизнь двадцати товарищей дороже моей жизни!
Гедеон, видя непреклонность Лисицына, перестал возражать. Сергей Петрович пожал ему руку на прощание, снял с плеча ружье и скоро зашагал по опушке леса. Какие мысли волновали его в это время, из дневника не видно.
В полдень он уже наблюдал за неприятелем. На реке стояли пять речных военных джонок, на них было до восьмисот воинов. Люди суетились: выгружали на берег вещи, перетаскивали по мосткам осадные орудия. Солдатами руководили трое иностранцев. К довершению картины, в толпе начальствующих китайцев Лисицын увидел Крысинского, энергично распоряжавшегося высадкой войск на берег. Именно этот вероломный негодяй привел сюда китайцев, чтобы, по его разумению, насолить русскому правительству, отняв у него владения в Приамурском крае.
Узнав все, что необходимо, Лисицын поспешил к Гедеону, нетерпеливо поджидавшему его в лодке у китайского причала.
— Какие новости, Сергей Петрович?
— Самые неутешительные. Китайцы прибыли с сильным отрядом, артиллерией и иностранными офицерами. С ними Крысинский.
— Должно быть, он и привел китайцев.
— В этом сомнений нет. Плохо то, что он знает численность нашего гарнизона, все наши военные средства и местность.
— Но построенные нами укрепления будут для него неприятной неожиданностью. Он может предположить, что на Приют пришло сильное подкрепление.
— Дай-то Бог. Поспешим к товарищам, — заторопился Сергей Петрович.
С прибытием на Приют Лисицын объявил гарнизону о предстоящей осаде и предложил не надеющимся на свое мужество укрыться от неприятеля в Кедровой долине. Но все захотели остаться, преисполненные решимости умереть на стенах кремля, но не сдаться китайцам.
— Помните, товарищи, — растрогался Лисицын, — мы будем защищать здесь не ферму нашу, не дом наш, не имущество наше, а русскую землю, которую мы завоевали нашей кровью, русский кремль, сооруженный нашими руками, и честь русских воинов!