— Позвольте нам хорошенько все обдумать, — заговорили кругом. — Соберемся к ужину — дадим ответ.
Только Гедеон уверил Лисицына, что во всяком случае последует за ним вместе с Володей. Поговорив со своим другом о направлении пути, герой наш отправился в лес, чтобы добыть к ужину крупную дичь. Уже солнце село в пурпурных облаках заката, когда он возвратился к биваку с козой на плечах. Его изумлению не было предела: он не нашел ни лодки, ни товарищей. Напрасно громкий его голос раздавался в округе — никто не откликался. Он несколько раз выстрелил, но только эхо и пронзительные крики испуганных птиц отвечали на эти сигналы. Итак, Лисицын был вторично оставлен людьми, которых своим благоразумием и мужеством только что спас от верной погибели. Он вторично ошибся в привязанности друзей — Василий и Гедеон изменили ему. Измена Гедеона особенно уязвила его сердце. Даже милый мальчик Володя бросил своего наставника, как ненужную больше игрушку. Лисицын, правда, тотчас признал несправедливость этого упрека, ведь Володя не мог противиться дяде. Приближалась ночь. Нужно было подумать о спокойном убежище. Лисицын только теперь приметил шалаш из еловых ветвей, сложенный его товарищами. Войдя в него, он нашел мешок сухарей, свой топор, свою теплую обувь и одежду. Вероятно, Гедеон позаботился о нем. В надежде, что кто-нибудь вернется, Лисицын всю ночь поддерживал огонь возле своего убежища и заснул только с рассветом.
Пробуждение убедило его, что он опять одинокий странник. Однако герой наш не упал духом. У него было теплое платье, компас, подзорная труба, топор и двуствольное ружье с достаточным количеством зарядов, мешок сухарей. Всего этого было достаточно лесному охотнику. Помолясь усердно Богу, он бодро пошел на восток, прямо к Алмазной реке.
Из дневника нашего героя видно, что во время этого странствования с ним не случилось ничего необыкновенного. В пище он не имел недостатка, добывая повсюду дичь. Он не встретил ни широких рек, ни глубоких оврагов, ни высоких гор и через две недели добрался до Алмазной реки. Выпал снег, ударили морозы, но это не помешало ему через пять дней достигнуть Архипелажного озера. Я не в состоянии описать его радость и благодарность Творцу за милостивое покровительство. Лед на озере был так крепок, что Лисицын мог идти по нему к Приюту, не опасаясь провалиться.
Считая себя дома, Сергей Петрович повеселел. Он скоро очутился перед Сторожевой башней, защищавшей вход в гавань. Решетки были опущены. После нескольких сигнальных выстрелов Янси не показался. Проведя три часа перед решеткой, герой наш заключил, что Янси или умер, или оставил остров.
Мысли его теперь сделались мрачны: остров так укреплен и неприступен, что на него невозможно проникнуть, поэтому зимовка в теплом доме теперь была лишь мечтой. Перед глазами Лисицына величественно вставал кремль, высоко к небу стремился блестящий шпиль колокольни, горел пожаром церковный купол, виднелась на скале Сторожевая башня…
Лисицын попробовал поднять решетку толстым шестом, но она либо сильно обмерзла, либо была заперта — усилия оказались тщетными. Сергей Петрович вспомнил, что в Долине роз осталась неразрушенная постройка при литейном заводе, в которой можно сложить печь, а следовательно, прожить зиму по- человечески. Обрадованный возможностью иметь теплое убежище, он поспешил туда, бросив горестный взгляд на Приют.
Подымаясь с озера на берег, Лисицын приметил снежный бугор странной формы. Раскопав его, он увидел лодочку с Приюта. Стало ясно, что Янси оставил остров еще до морозов, когда можно было свободно плавать по озеру. Лисицын размышлял так: если Янси не умер — что доказывает найденная лодка, — он должен был выплыть через гавань, а значит, не мог запереть решетку, но решетка заперта, следовательно, китаец нашел другой путь сойти с неприступного острова. Но если один человек сумел сойти, то другой может тем же путем взойти на остров. И тут Сергей Петрович забеспокоился: Янси мог уплыть из гавани, не опустив решетку, а в его отсутствие кто-то завладел островом, заперся на нем и с умыслом не отвечает на его сигналы.
Проспав под лодкой всю ночь, Лисицын решил обойти остров и попытаться найти ключ к разгадке. Подойдя с южной стороны, он увидел бревно, выдававшееся из бойницы каземата оборонительной башенки, к которому была привязана толстая веревка с узлами, видимо служившая лестницей для спуска. Правда, высота была более восьми саженей, но Лисицын умел лазить, обладал крепкими мускулами и не знал головокружения. Он немедленно решился на воздушное путешествие. Уверившись в крепости веревки, Лисицын полез наверх. Он без труда проник в башню и тогда только понял, почему бревно выдержало тяжесть его тела: другой, толстый, конец бревна был пропущен под лафет тяжелого крепостного орудия и крепко привязан к нему веревками. Все это доказывало осторожность и сметливость Янси, если именно он спускался с этой высоты.