Скотный двор Лисицын нашел растворенным настежь. Исхудавший скот бродил в нем, укрываясь от холода, или толпился у стогов с сеном и скирд с соломой. Впрочем, падежа не было — зима настала совсем недавно.
Прежде всего Лисицын затопил печь в одном из флигелей и вскипятил свеженадоенного молока, которым согрелся и несколько утолил голод. Потом загнал скот и лошадей в теплые помещения и задал им корму. Осмотр крепости и дома показал, что на острове не было посторонних. Янси, соскучившись жить один, вероятно, ушел на родину.
В первые дни чувство одиночества отнимало у Лисицына охоту к занятиям. Он бродил по острову без цели, горько сожалея, что нет с ним умного Гедеона, нет ласкового Володи, нет трудолюбивого Янси, не было и верного Полкана — все его оставили.
И вот он вошел в храм, снаружи совершенно законченный. Перед ним был красивый иконостас, но без икон, без царских врат и позолоты. Множество икон, большей частью оконченных, но без окладов, были расставлены вдоль стен. Лисицын припомнил, что взял на себя внутреннюю отделку храма. Этому обету, быть может, он обязан сохранением своей жизни во время минувших опасностей. Он пал на колени и, проливая теплые слезы, исповедал Богу свое горе, прося душевного подкрепления. Молитва помогла Лисицыну — сердечная тоска утихла, и он искренне пожелал закончить внутреннее убранство храма. С этого дня в часы вдохновения он писал начатые им образа, а в остальное время исполнял прочие работы.
В кладовых оказалось много красной меди. Лисицын решил царские врата, ризы на образа, покровы на престол и украшения иконостаса отлить из этого металла, что было бы гораздо прочнее дерева. Вся отливка удалась превосходно. Предстояло теперь все это вызолотить. Лисицын вспомнил о найденном им золотом прииске. Однако техники золочения огнем он не знал. Оставалось только прибегнуть к опытам.
Расплавив золото в плоские дощечки и пропустив их через валики, на которых прокатывали медь, Сергей Петрович получил золотые листы. Накладывая их на медные изделия, раскаленным углем он сплавлял золото с медью. Первые опыты были неудачны от неровного нагревания, но постепенно Лисицын приобрел нужную сноровку и вызолотил все церковные вещи.
К первому февраля все работы в церкви были окончены. В день Сретения Господня Лисицын праздновал создание храма. Полчаса он звонил во все колокола. Густой и приятный звук повторялся в древесной чаще и резвым ветром несся на восток, перебегая с острова на остров и замирая вдали. Потом Сергей Петрович через двойные стеклянные двери вошел в храм и зажег все свечи. Красивый чугунный пол; лепнина на потолке и стенах, украшенных живописью; со вкусом написанные иконы в вызолоченных ризах и окладах; белый, под мрамор, иконостас с вызолоченными металлическими карнизами и рельефными изображениями; литые густовызолоченные царские врата и множество свечей, горящих в вызолоченных шандалах и паникадилах… Все это наполнило душу Лисицына душевным трепетом и умилением. Он молился долго и искренне. Прошло несколько дней. Заняться Сергею Петровичу было нечем, и на него опять напала тоска, на этот раз такая сильная, какой он еще не испытывал. Его стала ужасать мысль умереть здесь одному, далеко от родины, от родных. Ему стало казаться, что, привыкнув к лесной жизни и трудам охотника, он в силах добраться до российских границ. Целый месяц Лисицын боролся с этими мыслями и наконец решился.
Разложив вокруг фермы в разных местах корм в небольших копнах и растворив ворота, скотные и конные дворы, Лисицын, по примеру Янси, спустился по узловатой веревке на ледяную поверхность озера и отправился прямо на запад, рассчитывая непременно встретить юрты тунгусов. Это случилось первого марта. Не ЭКВЛЭ.Я обременять себя лишней ношей, Лисицын надел лишь дубленку. С ним было оружие, топор, компас и довольно разнообразная и обильная провизия. Он вез эти вещи в маленьких салазках вместе с несколькими переменами белья, парой хорошего платья и бумажником с деньгами.
Расположился ночевать в долине у огня и вдруг вспомнил, что это как раз то место, где он спас Крысинского. Как захотелось ему увидеть человеческий образ, услышать родную речь! В эту минуту он обнял бы как брата самого презренного каторжника.