Насколько Алексей Колечкин в прежние годы оказывал на него влияние, настолько теперь он ему казался смешным. Но он был нужен сыну чиновника Курицына, нужен, как действительно человек, знающий Петербург в совершенстве и одно время вращавшийся даже в «обществе», с которым у него теперь порвалась связь благодаря только плохим делам. Но если его дела поправить, тогда он возобновит все знакомства и поделится лучшими из них с ним, Андрюшкой, которому это теперь являлось необходимым для его дальнейших действий.
Зная многое за Колечкиным, он держал его в руках своим молчанием и поэтому теперь, не стесняясь, поверил ему все, что произошло с ним в последнее время, не исключая факта убийства Померанцева — лица, известного также и Алексею.
Выслушав все это и сообразив, насколько он нужен приятелю, Колечкин принял важный вид и потребовал, чтобы Андрюшка сейчас же отправился с ним в знакомый трактир и там в отдельном кабинете продолжал свою беседу.
— Теперь я чертовски голоден, брат, — заключил он, — а ты ведь знаешь поговорку: «Голодное брюхо к ученью глухо». Я прекрасно понимаю, что ты затеял нечто очень большое, я, впрочем, всегда и думал, что ты парень ходовой, но, ей-богу, голова трещит со вчерашнего хмеля, и я без доброй рюмки водки как-то плохо слышу даже.
— Пойдем! — сухо сказал Андрюшка. — Но долго я там сидеть не буду; мы поедем с тобой покупать платье…
— Надеюсь, и я не останусь в этих лохмотьях?..
— Конечно, я и тебе куплю.
— Вот это дело!.. А Померанцев-то, Померанцев! Бумаги-то его, значит, все у тебя?!
— Тут! — хлопнул по свертку Алешка. — Только я не все взял, а только те, которые мне нужны, чтобы отвлечь подозрение.
— Ловко!.. И инструмент там оставил?..
— Там…
— Будто, значит, сам себя притюкнул!
— Да.
Колечкин захохотал, оскалив зубы.
— Ну одевайся! Одевайся! — заторопил Андрюшка. — Я еще тебе много имею сказать…
— Сейчас, голубчик, сейчас!.. Эх, какая рвань! Погляди, пожалуйста, до чего я дошел! А ведь одно время…
— Одевайся! — перебил его Андрюшка.
Через несколько минут приятели вышли и направились наискосок через улицу к ближайшему трактиру.
Трактир этот был грязный притон бродяг, где происходила дележка «добра» после удачной ночи.
Хозяин за выручкой встретил Колечкина поощрительным кивком в ответ на его любезную улыбку и поклон. Главное внимание он обратил на нового посетителя.
Алексей подошел к стойке, шепнул ему что-то и прошел наверх в чистую половину.
Тут было совершенно пустынно.
Запущенный, молчаливый орган стоял в углу; несколько столиков с запятнанными скатертями расположены были по стенам и у окон довольно большой комнаты.
Налево виднелся коридор. Туда и направился Колечкин.
Пройдя несколько шагов, он остановился около стеклянной двери и, отворив ее, вошел в крошечную конурку, пропитанную запахом пригорелого масла и пролитого пива.
Тут стоял диван, стол, покрытый скатертью, и два стула.
— Вот и поговорим! Тут никто нас не потревожит! — обратился он к Андрюшке и, сильно позвонив в расколотый, дребезжащий звонок, велел принести большой графин водки и закуску.
Когда то и другое было подано и Колечкин сразу осушил несколько больших рюмок, он заявил, что готов слушать.
Андрюшка, угрюмо сидевший, положив свою мускулистую руку на драгоценный сверток, испытующе поглядел на друга и сказал:
— Может быть, ты хватил через?..
— Нисколько, я выпил в самую порцию. А ты разве не выпьешь?
— Нет! — угрюмо отвечал Андрюшка и, подумав немного, начал: — Слушай, брат!.. Большое дело я затеял!.. Либо я буду такой пан, каких и на свете мало, либо я пропал… Ничего не боюсь, а вот насчет «дела» дрожу, как бы не опростоволоситься!.. Ты мне можешь много помочь, да, кроме тебя, у меня никого и нет пока… Само собой, я в долгу у тебя не останусь… перво-наперво я даже тебе дам немного денег, только немного, потому что ты все равно пропьешь, а мне не надо, чтобы ты теперь пьянствовал… Мне надо с тобой бок об бок теперь идти…
— Да я, брат, с горя пью, — вставил Колечкин, — дела плохи! — И потянулся было к рюмке, но тотчас же отдернул руку.
— Теперь твои дела будут первый сорт. Только стань ты опять прежним человеком, заведи прежние знакомства и познакомь меня…
— Ладно! — пробасил Алешка и выпил-таки рюмку.
— Теперь вот я тебе что еще скажу… — продолжал Андрюшка, но вдруг на минуту замолчал, пытливо поглядел в лицо приятеля и, как бы убедившись в чем-то, сказал не то иронически, не то торжественно: — Я через несколько дней буду графом.