— Ах, как вы хорошо гребете! — воскликнула она.
— Это только по течению! — ответил Андрюшка, раздувая ноздри, и лицо его, освещенное лучами заката, приняло дикое, почти зверское выражение.
Он уже не глядел на своих спутниц, а смотрел куда-то вдаль, на закат и, казалось, с бешеной страстностью стремился к какой-то цели…
Сестры, увидев это преобразившееся лицо, удивленно переглянулись.
— Что это с вами? — спросила Наташа. — Какие вы делаете страшные глаза!
Андрюшка вскинул брови и принужденно улыбнулся.
— Вы устали?
— Я… Нисколько.
И он еще сильнее налег на весла, и еще быстрее понеслась лодка…
— Но куда же мы заехали так далеко? — спросила Софья, оглядываясь.
Город и даже острова виднелись далеко позади, а впереди была широкая Нева, вышедшая давно уже из своих гранитных тисков и величаво текущая среди пустых зеленых полей.
— А что же, разве тут худо? — спросил Андрюшка, и задыхающийся немного голос его прозвучал как-то странно.
— Не худо! — медленно отозвалась Софья. — Теперь мы плывем ведь не по течению, а назад, против…
— Да, назад, против течения! — многозначительно отвечал Андрюшка и вдруг бросил весла. — Фу! Немного устал.
Он провел рукой по волосам. Кругом было тихо и безлюдно, берега едва виднелись справа и слева. Лучи заката длинной золотой полосой дрожали от горизонта вдоль по всей реке, словно хребет гигантской стальной змеи.
В воздухе тоже было тихо и беззвучно. Веяло каким-то сырым холодком.
— Наташа! Хотите… сесть на мое место?.. Погрести немножко, — вдруг проговорил Андрюшка, и голос его, желавший казаться спокойным, прозвучал неестественно.
Но тем не менее он продолжал:
— Вы возьмите одно весло, а Софья Николаевна другое… а назад я опять сяду на весла… уже один.
Наташа тотчас же согласилась, с улыбкой согласилась и Софья.
— Только как мы будем переходить тут на самой середине реки? Если бы у берега…
— Ничего! — сказал Андрюшка. — Вода совсем спокойна… Ну, скорей!..
Наташа приподнялась, и вдруг случилось что-то ужасное… раздался крик и плеск воды, Софья Николаевна кинулась к сестре на помощь, но, получив удар, без чувств упала в воду.
Наташа еще раз крикнула, но ее достала рукоятка весла, и через миг все успокоилось. Поверхность реки, поглотившая две жертвы, была так же игриво зыбиста, и так же длинная огненная полоса трепетала от горизонта вниз, пока мог видеть глаз.
Лодка с двумя дамами и гребцом вернулась на пристань глубокой ночью… Дамы были чересчур веселы, от них пахло вином. В лодке нашли недопитую бутылку вина и много объедков закусок и фрукты.
С шумом и хохотом выскочили «барышни», и вскоре подкативший извозчик увез всех троих в даль безмолвной набережной.
Орел без крыльев
Как раз посредине бонтонной улицы, там, где слева и справа высятся разные особняки-палаццо, сконфуженно ютился неприглядный каменный домик в два этажа. Архитектура его была старинная, простая, но видно было по всему, что он никогда не был приспособлен к барскому обитанию, а, наоборот, всегда служил уголком дохода для своего владельца.
Тут отдавались квартиры внаем. Подъезда с улицы совсем не было. Приходилось входить в довольно неопрятные ворота с облупившейся штукатуркой, свернуть налево или направо к двум черным лестницам.
В одной из квартир этого дома, окнами выходящей на улицу, жили граф и графиня Радищевы.
Помещение состояло из шести комнат. Вопреки внешнему виду дома, оно было не лишено даже некоторой роскоши в отделке.
Зала была довольно просторна. Лепной потолок ее был заново выбелен; паркет блестел, точно так же как и бронзовые скобки оконных рам.
Посередине висела старинная бронзовая люстра, дорогая, но тоже старомодная мебель была еще достаточно свежа, зеркала в бронзовых рамах упирались в потолок и выступали краями из простенков, давая тем понять, что когда-то украшали собою более просторное помещение.
Направо был кабинет графа, окна которого были задернуты зелеными полузанавесками. Тут были массивные диваны, шкафы, ковер, блестела бронза и помпезно властвовал громадный письменный стол.
Налево была голубая гостиная, дальше будуар графини, спальня и ванная комната.
Из кабинета, мягко ступая пробковыми каблуками изящных сапог, вышел худощавый, стройный мужчина лет за пятьдесят. Черные волосы как-то странно дисгармонировали с морщинами желтого обрюзгшего лица, черты которого, впрочем, носили еще следы замечательной красоты. Это был граф Иероним Иванович Радищев. Проходя мимо зеркала, он бросил в него беглый взгляд, поправил волосы и прошел на «половину» графини. Ему предстоял сегодня важный и решительный разговор с нею.