В диван Кутузов снова вошел одновременно с великим визирем — из двух разных дверей. Они обменялись приветствиями и сели друг против друга». По традиции великий визирь отправил к султану рейс-эфенди с письменным запросом: примет ли султан русского посла? Вернувшийся от султана посланник подтвердил, что турецкий владыка согласен принять русского посла.
Накрыли столы для парадного обеда, по завершении которого все направились в сераль, на аудиенцию к султану. На полпути русского посла ожидала еще одна приятная перемена в султанском этикете: специально для него вместо унизительной «скамьи поварят» для одевания собольей шубы был поставлен богато убранный табурет. Перед входом в покои султана «… посол должен был облачиться в шубу, — писал Л.И. Ваковский. — Для этого ставилась простая скамья, которую турки насмешливо прозвали «скамья поварят». Но, подойдя к скамье, Михаил Илларионович увидал, что рядом с ней стоит табурет, покрытый богатой золотой парчой. Хитрый Мурузи со сладенькой улыбочкой сказал его высокопревосходительству, что этот табурет поставлен по приказу самого султана из особого уважения к Кутузову.
На русского посла надели соболью, крытую золотой парчой шубу, на советника, маршала, секретаря посольства и полковника Барония — горностаевые. Остальным чинам посольства дали парчовые кафтаны. Турки надевали на послов и свиту шубы с длинными рукавами и, вводя к султану, держали послов под руки, чтобы гяуры не смогли напасть на султана. Сопровождавшие русских капиджи-баши не поддерживали никого под руки, а только шли, чуть дотрагиваясь до их рукавов…». И это тоже была одна из побед предшественника Кутузова независимого посла Репнина, не позволившего применять к себе насилие и потребовавшего строить отношения между странами на основе взаимного доверия.
Облаченный в шубу русский посол вошел в великолепно убранную большую залу и поклонился султану Селиму III, сидящему в центре зала на высоком троне. Кутузов заговорил, и султан «внимательно слушал его, кивая головой. Когда русский посол окончил, Селим III что-то громко сказал великому визирю. Драгоман перевел его краткое ответное слово. Кутузов выслушал, поклонился и вышел из залы. Так делал князь Репнин, так повторилось и в этот раз…».
Л.И. Раковский утверждал, что лично сам Кутузов «остался доволен приемом: Селим III принял его с таким почетом, с каким не принимал ни одного иноземного посла. Султан не позволил русскому послу ожидать перед сералем (приезда) великого визиря, он не посадил Кутузова на унизительную «скамью поварят»…». О своем впечатлении от аудиенции у султана он писал в одном из своих писем: «На аудиенции (Селим III) велел делать мне учтивости, каких ни один посол не видел. Дворец его, двор его, наряд придворных, строение и убранство покоев мудрено, странно, церемонии иногда смешны, но все велико, огромно, пышно и почетно. Это трагедия Шекспирова, поэта Мильтона или Одиссея Гомерова…на троне сидит прекрасный человек, лучше всего его двора, одет в сукне, просто, но на чалме огромный солитер с пером и на шубе петлицы бриллиантовые. Обратился несколько ко мне, сделал поклон глазами и показал, кажется, все, что он мне приказывал комплиментов прежде: или я худой физиономист, или он добрый и умный человек. Во время речи моей слушал он со вниманием, часто наклонял голову и, где в конце речи адресуется ему комплимент от меня собственно, наклонился с таким видом, что, кажется, сказал: «Мне очень это приятно, я тебя очень полюбил; мне очень жаль, что не могу с тобой говорить». Вот в каком виде мне представился султан…»
Успех Кутузова у султанских одалисок
Беспримерный по своей учтивости и торжественности прием, оказанный султаном русскому послу, взволновал всех других иностранных дипломатов. Пошли разговоры, высказывались догадки, мусолились факты биографии удачливого генерала, высказывались нелицеприятные суждения, но все это совершалось за спиной Кутузова. Открыто заявить в глаза о своей неприязни завистники не осмеливались, зная его боевой характер и умение давать, когда надо, достойный молниеносный отпор.
Еще больше всех озадачило событие, произошедшее вскоре после аудиенции у турецкого владыки: Кутузов с целью налаживания добрых отношений проник в султанский сад, к прогуливающимся там наложницам из гарема, которых щедро одарил разнообразными драгоценными подарками: сережками, перстнями, брошками, кулонами, цепочками, браслетами и тому подобным. Это было неслыханное дело: туда запрещалось входить кому бы то ни было под угрозой смертной казни. Многие из злопыхателей, услышав об этом казусе, злорадно потирали руки: вот тут-то этот русский выскочка и прокололся — не уйти ему от султанского гнева. Но произошло чудо: Селим III не только не выгнал дипломата за пределы страны, а просто посмеялся над выходкой Кутузова и простил.