— Что скажешь, Володя? — осведомился я, когда СТ-проем закрылся.
— Что-то есть.
— Что именно?
— Как он держится. Его воспоминания о том, что он чувствовал после «голубики», чем-то неуловимо похожи на то, что говорят активные участники кризов.
— Действительно.
— Значит, всё же мы имеем дело с нарковоздействием нового вида и в невиданных масштабах? — Шестернев подобрался, глаза его заблестели, как и у любого порядочного опера, почувствовавшего, что в деле появилась зацепка.
— Не так все просто. Двести тысяч участников Нью-Йоркского криза второй степени не могли быть накачаны неизвестным наркотиком, притом тем, который не может быть определён меддиагностами. Тут нечто более глобальное. Каким-то образом открываются шлюзы в душах людей и из них вырывается дьявол.
— Звучит романтично, — скривился Шестернев. — А наш ли это, человеческий дьявол, Володя, а?
— Что ты имеешь в виду?
— Неважно. Есть идея, но не буду пока забивать тебе голову… Надо идти по этой тропинке Пускай оперативники отрабатывают иные линии. Мы займёмся этой. А значит…
— На Марс?
— На Марс…
4
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
МАРС. ПОГОНЯ ЗА ПРИЗРАКОМ
Марс — четвёртая планета Солнечной системы, среднее расстояние от солнца 228 миллионов километров, год равен двум земным, сутки на час больше, масса — в девять раз меньше массы Земли. Два естественных спутника — Фобос и Деймос. Собственная биосфера погибла много миллионов лет назад. В подземных пустотах хранятся огромные запасы замёрзшей воды. Существует три археологических комплекса — открытый в двадцатом веке «Марсианский сфинкс» и два лабиринта, датируемых от миллиона до двух миллионов лет. Создатели — неизвестны. Скорее всего не марсианская цивилизация, а пришельцы, названные условно «реликтами». Территория планеты — вне государственная зона, находящаяся под контролем Всемирного Совета Внешних Поселений. Население — восемь миллионов человек. Промышленность в основном добывающая — редкие металлы, только здесь встречающиеся природные соединения. Вместе с тем имеется несколько крупных биоинженерных комплексов, подчиняющихся самому мощному исследовательско-производственному объединению Совета Земли — институту «Биореконструкции». Все эти сведения, если они не вбиты намертво со школьной скамьи, нетрудно почерпнуть в любой книге по астрономии или в самом завалящем банке данных.
Как быстро необычное становится обыденным Пару тысяч лет назад налитая кровью звезда на небосклоне наводила поэтов и астрологов на мрачные мысли. Древние римляне дали ей имя бога войны. До последних веков мало кто верил, что когда-нибудь на те земли ступит нога человека. Девятнадцатый-двадцатый века — сенсации о марсианских каналах, попытки и проекты связи с тамошними аборигенами, бесчисленные фантазии по этому поводу, книги с описанием путешествий по марсианским лесам и борьбы с кровожадными туземцами. Чего только не по навыдумывали про Марс, пока не пришли первые фотографии безжизненной каменистой поверхности. 1975 год — две американские станции опустились на поверхность Марса и выдали вердикт — планета безжизненна и пуста. И сразу что-то ушло, завяло в сердцах многих людей. Неоправдавшиеся надежды на новые сказочные миры, на расширение горизонтов. На стремление встретить чудо.
Хотя поверхность Марса меряли марсоходы-автоматы, а в воздухе парили аэростаты, передававшие данные о составе атмосферы и о процессах в ней, но ничто не шло ни в какое сравнение с моментом, когда рифлёная подошва человека впервые коснулась почвы в бескрайней красной пустыне. Это был разгар чёрных десятилетий, когда все трещало по швам и всем казалось, что цивилизация доживает последние годы. Русско-американо-европейскую экспедицию воспринимали как некий последний бросок, лебединую песню, но в ней виделся и отблеск надежды человечества на лучшее.
«Чуть не навернулся», — был первый возглас первого ступившего на поверхность Марса космонавта Дмитрия Селезнева, едва не подвернувшего ногу.