Надо идти. Двигаться вперёд — в направлении, куда гнал комп марсоход. Там человеческое поселение. Там — спасение. Как далеко до него? А чёрт знает… Я попробовал инсайдсканирование — глухо. У меня не осталось сил на это. Слишком много их истрачено на вызволение Шестернева из бездны.
Могу дойти? С находящимся без сознания Шестерневым на плечах? А ведь он в ближайшие часы в себя не придёт — это я представлял со всей определённостью. Не знаю. Но буря, шуршащая теперь в нескольких милях от нас, хотя и уходила в сторону, но не собиралась заканчиваться. Это значит, что спасательные экспедиции посланы не будут — поиски во время бурь категорически запрещены.
Решено. Вперёд. Володя, дружище, пошли.
Пришлось повозиться, прежде чем удалось вытащить бесчувственное тело из «Леопарда». Марсоход во время бури уткнулся в каменную насыпь, и его до кормы засыпало песком и булыжниками. Кроме того, слева двигательный отсек протаранил отколовшийся кусок скалы. Скользни он чуть дальше — и от нас бы осталось мокрое место.
Ох, плохо. Совсем не осталось сил… Ничего, собраться, как учили… Расслабиться, почувствовать биение энергии в своём теле, её токи по меридианам. Уже полегче. Теперь взвалить на плечи Шестернева. И вперёд. Шаг за шагом, метр за метром.
Ноги тяжелеют с каждым шагом. Дыхание становится прерывистым. Начинает казаться, что воздухоконцентратор садится… Нет, энергии ещё достаточно… Передохнем полминуты — не больше. Пошли. Шаг за шагом.
Конечно, одному было бы легче. Имея свои запасы энергии и запасы скафа Шестернева, у меня были бы гораздо более высокие шансы. Но есть нечто, что не позволяло мне даже думать всерьёз об этом. Нечто дороже собственной шкуры И я знал, что если нам суждено умереть сегодня, то только вместе. Если выживем — тоже оба.
Минуты текли за минутами. Вся электроника скафа — та, естественно, которая уцелела, — отключена, кроме часов, индикатора воздуха и воздухоконцентратора. Минута течёт за минутой. Глоток воздуха за глотком. Я дышу неглубоким серединным дыханием. Мне нужно воздуха гораздо меньше, чем обычному человеку. Но всё равно достаточно много Шаг. Ещё шаг…
Местность пересечённая. Те же камни, скалы, кратеры. На горизонте вздымаются гигантские горы Фарсида — гряда самых высоких потухших вулканов в Солнечной системе. Высота самого большого из них — Олимпа — двадцать пять километров, а основание — шестьсот. Потрясающий каприз природы. Из под камней выбивается скрюченный, плоский лишайник. Пару раз я видел чёрные, лежащие на земле, похожие на блюдца цветы. Они специально созданы, чтобы впитывать как можно больше солнечных лучей, которыми так скупо одаривает наше светило Марс — продукт творчества учёных института «Биореконструкция». Это уже не слепок с биосферы Земли. Биосфера Марса начинает жить своей жизнью. Когда-нибудь здесь появятся и животные… Более мой, о чём я думаю. Впрочем, мысли текут плавно. Спокойно. Близость смерти отходит куда-то на десятый план. Тело само совершает нужные движения. Шаг. Ещё шаг.
Передо мной иной Марс, чем я видел из зала ожидания орбитальной станции или из «Космопорта». Передо мной не экзотический пейзаж, услада туристских очей, а безжалостная, дикая планета. Красное и чёрное. И резкие угрожающие тени.
Энергия заканчивалась. Я не находил в себе больше сил бороться с планетой. Как же глупо бывает. Какие сюрпризы преподносит нам судьба. Столько лет, будучи опером, драться с сикстами и Кланами, пройти ТЭФ-зону, Акару, выйти живым из Страны Заколдованных Дорог. И погибнуть по глупости — из-за неудачного метеорологического прогноза…
Мне стало вдруг смешно от этой мысли. Я споткнулся. Положил тело Шестернева на землю Встал на колени. И, подняв лицо к звёздам, расхохотался. Тот, кто на небесах расписывал мою судьбу, наверное, тоже не лишён чувства юмора. Так, может, посмеёмся вместе?
Сколько это длилось? Минуты три. Драгоценные три минуты. Виновато было кислородное голодание, дикое напряжение борьбы за жизнь напарника, путешествия по пустыне и схватки с «ифритом» На целых три минуты я позорно утратил самоконтроль.
Я встряхнул головой, закусил губу. Опять встать, взвалить на себя безжизненное тело. Снова вперёд.
Энергии осталось минут на семь. А потом — долой шлем. Сколько я рассчитывал протянуть без него? Полчаса? Нет, при таком состоянии не протяну и десяти минут…
Шаг. Ещё шаг… Покачиваясь, я шёл вдоль широкого разлома — одной из тысячекилометровых трещин, радиально расходящихся от горы Олимп на тысячу и более километров… Ещё шаг. Не останавливаться.